половину пути, когда дорогу «братьям» преградил ночной патруль.
– Куда идете? – спросил старший, разглядывая принца.
– В порт, – ответил Альен.
– С какого корабля?
– С «Черной звезды», – уверенно врал Литин.
– Это кто? – старший ткнул пальцем в сторону Дина.
– Брат мой. Что-то случилось? – в голосе молодого человека явно читался интерес.
– Пусть покажет лицо, – вместо ответа потребовал мужчина.
– Вам вряд ли понравится то, что вы увидите, – вздохнул Альен. – У брата Черная зараза.
– Покажи, – старший ночного патруля придвинулся ближе, его люди подались назад, а капитан «Счастливчика» и его люди, прятавшиеся за домами, приготовились напасть на патруль.
Литин укоризненно вздохнул и приподнял край маски «брата», обнажая его подбородок, щеки, нос…
– Довольно! – старший отпрянул, закрывая рот ладонью. – Уводи отсюда эту дрянь. Завтра же ваше корыто покинет Лаифу, губернатор не позволит держать здесь всякое дерьмо.
– Больного человека всякий может обидеть, – проворчал Альен и вновь обнял принца за плечи. – Идем, брат, идем.
Патруль посторонился, крикнув кому-то:
– Не останавливайте!
Команда «Счастливчика» переглянулась, осознавая, что впереди засада. Лоет указал на соседний переулок, и матросы поспешили за ним, по прежнему пути пошли только Мельник и Красавчик. Теперь они вышли из своего укрытия, пьяно покачиваясь и напевая разудалую песню. Патруль проводил их взглядом, старший махнул рукой, и пираты последовали дальше.
В порту Лоет догнал Литина и принца, подоспели Мельник и Красавчик. Они привлекли к себе внимание вахтенных, громко споря и хохоча. Альен подтолкнул к сходням Дина, тот быстро взбежал на палубу. Ардо тут же увел его в сторону капитанской каюты. Литин поднялся следом. Он уже хотел войти в свою каюту, когда открылась дверь каюты мадемуазель Лоет. Девушка вышла к нему, мгновение рассматривала, а затем ее кулак взметнулся вверх. Альен успел перехватить его уже перед своим лицом, изумленно глядя на Тину.
– За что? – спросил он.
– Ненавижу тебя, – дрожащим голосом ответила она, и колено мадемуазель Лоет влетело в самое слабое мужское место.
После чего она скрылась в каюте, а Альен, болезненно кривясь и упираясь в переборку ладонью, сипло выдохнул:
– Что я сделал?
Вэйлр Лоет протиснулся мимо него, воздев глаза кверху. В это мгновение ему даже стало стыдно… немного.
Глава 22
Утро началось с моральных терзаний. Тина ворочалась с боку на бок и никак не могла найти себе место. Кажется, скоро чувствовать стыд, станет для нее привычным состоянием. Девушка легла на спину, с силой припечатав одеяло кулаками по бокам своего тела, и издала шумное:
– Пуф-ф…
После этого перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Перед глазами до сих пор стоял изумленный взгляд Альена, а в ушах звучало: «За что?». За что, за что… За то! А за что именно? Что пропал на целый день и всю ночь? Или за то, что папенька сказал в сердцах, когда дочь допекла его? Впрочем, папенька, как раз, сразу же поправился и сказал, что сегодня она все узнает. Так за что же тогда юная мадемуазель Лоет обрушила на того, кто занимал ее мысли, столь унизительный удар?
И Самель уговаривал не пороть горячку, но Тина вбила себе в голову, что такой красавчик не может остаться без женского внимания. Ее богатое воображение рисовало сцены, которые девушка несколько раз видела у портового борделя, мимо которого неоднократно лежал их со Сверчком путь. И это было столь ужасно, унизительно и мерзко, что Тина к рассвету дошла до полного неистовства. Потому-то и не сдержала своего бешенства, когда услышала шаги и поняла, что вернулся загулявший хлыщ.
– Гарпун мне в печень, – пробурчала мадемуазель Лоет, вновь разворачиваясь на спину и закидывая руку за голову. – Он же не один пришел. Все пришли. Стало быть, было у них какое-то дело?.. Папенька!
Устав страдать в одиночестве, Тина вскочила с койки, спешно привела себя в порядок и бросилась в каюту родителя. Капитан еще спал, оно и не удивительно, явился на рассвете, до этого спал утром, значит, ночь тоже провел без сна. И Альен вчера утром спал, значит, с папенькой все-таки что-то
