— Эди, какой резон колоться, если мне все равно светит вышка. Вы же только что об этом сами сказали. Чего в таком случае тянуть время. Пусть следователи стряпают свои протоколы и ведут на казнь.
— Не хотите даже попытаться сохранить жизнь, хотя бы ради дочери? — спокойно спросил Эди.
— Скажите, а вы сами верите в такую возможность, но только откровенно? — спросил «Иуда», испытующе глядя ему в глаза.
— Я не буду лукавить: это очень сложно сделать. Но одно я точно знаю: мы можем ходатайствовать перед судом о смягчении наказания, если, конечно, вы дадите подробные показания о своей работе на противника и сможете минимизировать вред, который нанесли безопасности страны.
— Кто это «мы», которые будут ходатайствовать перед судом? — с иронией в голосе спросил «Иуда».
— Руководство КГБ СССР.
— И я должен поверить в то, что эта инстанция проявит ко мне милосердие? — ухмыльнулся «Иуда».
— По отношению к сегодняшнему Бизенко однозначно нет, — утвердительно сказал Эди. — Более того, если ваша помощь будет неадекватна тому урону, который вы нанесли нашему государству, то и в этом случае не приходится ее ожидать.
— Эди, спасибо за откровенность, — процедил сквозь зубы «Иуда». — Скажи вы иначе, я бы подумал, что вы решили запудрить мне мозги.
— Нет никакого резона стараться вводить вас в заблуждение, тем более что при вашей готовности к сотрудничеству нужны вполне ясные и понятные действия с обеих сторон.
— И то верно, но никак не могу освободиться от мысли, что я проиграл и теперь приходится платить за это, — неожиданно дрожащим голосом выдавил из себя «Иуда».
— Александр, я еще в камере хотел спросить, но по известным причинам не мог этого сделать. Скажите, неужели вам не было больно осознавать, что работа на противника способствует ослаблению вашего государства?
— Нет, — утвердительно сказал «Иуда». — Я мстил за то, что оно сделало с моими родителями и со мной.
— Но позвольте, государство — это не только ненавистная вам коммунистическая власть, но и миллионы людей, которые хотят быть счастливыми в своей стране. Вы же своей местью целенаправленно превращали его в беззащитную жертву, а ваших сограждан, в числе которых и ваша любимая дочь, в заложников будущего агрессора. Это никак не укладывается у меня в голове, — произнес Эди, глядя на то, как «Иуда» нервно покусывает губы.
— Эди, мир изменяется на глазах, и скоро сотрутся все границы. В этих условиях изменяется и само государство. Даже многие ваши коллеги объективно включились в процесс его разложения.
— Напрасно стараетесь, я не верю тому, что вы говорите.
— Я знаю, в это трудно поверить, но правда от этого не перестанет существовать. Видимо, вас к этому процессу не подпускают и потому вы в неведении остались.
— К какому процессу? — спросил Эди, чтобы дать выговориться «Иуде».
— Я же сказал — к процессу коммерциализации КГБ. Те, с кем я связан, мне на фактах показали, как чекисты спешно берут под свой контроль экономические структуры в стране.
— И правильно делают, иначе организованная преступность начнет диктовать свою волю всем и вся.
— Может быть, но я говорю о том, как ваши коллеги сначала проводят рэкет, усиленное давление на предпринимателей, потом предлагают помощь в виде служб безопасности и, как правило, позже сами становятся во главе фирм, предприятий с вытекающими последствиями для бывших хозяев.
— И что дальше? — спросил Эди, ухмыльнувшись, демонстрируя тем самым свое недоверие его словам, хотя лично мог бы привести не один пример того, как некоторые сотрудники КГБ, курировавшие те или иные предприятия, постепенно превращались в торгашей и предпринимателей.
— А дальше? Дальше идет формирование нового класса собственников — чекистов, имеющих реальные возможности вывести свой бизнес на международный уровень.
— Ну вы уж совсем ударились в фантастику.
— Нисколько, — прервал «Иуда», — разве вам неизвестно, что в январе восемьдесят седьмого по настоянию ЦК КПСС отменено ограничение во внешней торговле. Это дало возможность предпринимателям продавать за рубеж дефицитные товары: продовольствие, сырье, электроэнергию, золото. Поэтому сейчас активно создаются совместные с иностранцами предприятия, чтобы выкачать из страны ее стратегические запасы, что в конце концов приведет к ее разорению.
— Вы меня не убедили. Очевидно лишь то, что пытаетесь тем самым как-то оправдать тот вред, который нанесли государству, передавая противнику оборонные секреты? А вы знаете, что и у западных стран, на которые вы работали, и у нас это называется предательством? — зло произнес Эди, глядя на растерянного «Иуду».
— Знаю, — коротко сказал тот, а затем, ухмыльнувшись, добавил: — Вот и вы, Эди, занервничали. Проявили тем самым свою истинную сущность гэбэшника.
— Вы думали, я стану вам рукоплескать, когда передачу иностранной разведке ключей от московского неба, предательство любимой дочери, убийство ее матери вы пытаетесь прикрыть якобы борьбой с неугодным строем. И вообще, слушая этот бред, я подумал, что вы никогда никого не любили. А ваши
