— Выходит, что, передав эту информацию противнику, вы раскрыли бы планы государства по защите столицы от ядерного нападения?
— Эди, эта система не может защитить Москву от массированного ядерного удара. Об этом ее разработчики сами говорят. Ограниченное количество противоракет способно перехватить только небольшую группу мобильных баллистических ракет. Кроме того, ввиду невозможности точного попадания в боевой блок А-135 должна будет остановить ракеты встречным ядерным взрывом. Выходит, что отражая атаку на Москву, перехватчики вынуждены будут устраивать высотные ядерные взрывы над густонаселенными районами страны с известными последствиями.
Чем больше «Иуда» рассказывал о своем предательстве, тем более в Эди закипала злость к нему, пытающемуся объяснить безнадежность положения столицы в случае серьезного ядерного конфликта. Но он вынужден был сохранять выдержку и спокойствие, чтобы решать поставленную перед ним задачу, и потому спросил:
— Какие еще тайны содержат ваши записи?
— Некоторые сведения о новой ракетной системе «Тополь-М» и системах автоматического управления этой межконтинентальной баллистической ракетой.
— Чем заинтересовала ваших хозяев эта система?
— Тем, что, как говорил Траутвайн, она практически неуязвима для средств поражения натовских антиракетчиков, — промолвил «Иуда», удивленно посмотрев на Эди.
— А им известно, где ее клепают? — небрежно бросил тот, будто для него это была давно забытая история.
— Ставили задачу после Минска съездить в Днепропетровск и попытаться навести мосты со знакомыми на «Южном машиностроительном заводе».
Эди, знающий по рассказу Артема, что западные разведчики всегда проявляли повышенный интерес к продукции этого завода и ракетным полкам Винницкой армии, поинтересовался:
— Навести мосты для чего?
— Чтобы добыть через них информацию о «Тополе», ведь все объекты ракетной оборонки связаны между собой. Траутвайн знает, что «Южмашзавод» специализируется на производстве таких ракет. Он же выпускал и «Сатану».
— Что-то другое есть в записках? — спросил, улыбнувшись, Эди.
— Я назвал все, — ответил «Иуда», даже не попытавшись скрыть своего удивления от улыбки собеседника.
«Наверно, подумал, что я знал о содержании его записей. Пусть так и будет», — заключил для себя Эди и произнес:
— Когда и как вы собирались передать информацию?
— В ближайшие дни радиостанцией.
— И все?! — недоверчиво спросил Эди. — Александр, прошу не забывать о нашем уговоре, иначе я не смогу вам помочь.
— Я сказал как есть, но позже должен был продублировать через тайник.
— А если…
— В исключительном случае через Моисеенко. Он проживает в Москве. Работает в «Росвнешторге» каким-то начальником, вхож во многие кабинеты на Старой площади.
— Это тот, кто Глущенкову звонит и справляется о ваших делах?
— Да. Думаю, что он заправляет не только моими делами.
— Моисеенко — это настоящая его фамилия?
— Да, Андрей Ефимович.
— А если Моисеенко недоступен?
— Остается ставить метку для Джона о том, что я нуждаюсь в срочной связи.
— Поясните, кто он, где и какую метку надо ставить, — спросил Эди.
— Фамилии его я не знаю. Телефона тоже. Встречался с ним только один раз в Москве. По-русски говорит чисто, но, скорее всего, американец. Письма и инструкции шлет от своего имени. Насколько понимаю, перед ним отчитывается даже Траутвайн.
— Отчего так решили?
— Уловил при общении с ним.
— Теперь о метке, — предложил Эди.
На что «Иуда» подробно рассказал о том, как, где и каким красителем он оставлял метки для шпиона.
Дослушав его до конца, Эди спросил:
— А не предусмотрен в вашей схеме связи вариант выхода на кого-то другого?
— Нет.
— Скажите, насколько Джон и его коллеги доверяют вашей информации? Ведь вы передавали им не документы с секретным грифом, а, как сами
