— Скажи своему пахану, что я ноги перебью таким визитерам, как ты. Ступай и не мельтеши здесь, — вновь грубо произнес Эди и зашагал к лестнице, ведущей на верхние этажи.
— Эди, воры так и не поверили, что это не вы инкассаторов ограбили, — заметил Юра, шагая рядом с ним.
— Это очевидно. Думаю, что еще придется разбираться с братками беглого бандита. Это о них пытался пацан сказать.
— Надо будет подумать, как с ними быть, а то в последнее время эти отморозки дерзкие поступки совершают.
— Карабанов рассказал, что милиция их уже дергать начала. Но, видимо, не так чувствительно, если они так нахально себя ведут, — сказал Эди, подходя к тумбочке дежурной по этажу за ключом от номера.
И пока он искал ключ, Юра кому-то позвонил с телефонного аппарата, стоящего на той же тумбочке. Положив трубку, Юра продолжил:
— У милиции тоже до всего руки не доходят. Стали даже оперов привлекать для работы на улицах.
— А, родимые пятна перестройки выводить?
— Ну да, но вряд ли из этого что-нибудь дельное получится: джинн из бутылки уже выпущен.
— О, как у вас все запущено! — пошутил Эди. — Давайте, Юра, лучше о чем-нибудь веселом, — заметил он, открывая настежь дверь.
— Эди, с вашего разрешения я пойду, вам надо отдохнуть.
— Тогда я провожу, только переоденусь.
— Этого не надо делать, а то, не дай бог, блатные попробуют испортить вам настроение.
— Это не так просто сделать.
— Знаю, но тем не менее будет правильно, если вы останетесь у себя. И пожалуйста, не забудьте закрыться.
— А как вы один пойдете? Не остерегаетесь, что они прицепятся?
— К моему выходу подъедут наши громилы. Я их только что попросил подъехать: вы же видели, что я звонил.
— Ну, коли громилы вас будут прикрывать, то я спокоен.
— До вас им, конечно, далеко, но, как говорится, для нашего ландшафта они лучшие.
— Прекрасно, тогда я спокоен за вас, — тепло заметил Эди и толкнул дверь, чтобы зайти в номер, но остановился, услышав, как Юра произнес:
— Я на всякий случай принес вам кое-что из нашего семерочного реквизита, а то вы примелькались в своей косоворотке и черных брюках. Подбирали с Кореповским на глазок. Должно подойти.
— Вот спасибо, а то уже подумывал сходить в магазин купить обновку под свою экипировку.
— У нас здесь ничего дельного не купите, если только не через подворотню или по спецталону. Потерпите до столицы, а пока обходитесь комитетским реквизитом, — пошутил Юра.
После этих слов, Эди, произнеся: «Юра, я рад нашему знакомству», зашел в номер.
А закрывая дверь, он услышал ответное: «Я тоже. Спокойной ночи».
Уже приготовившись ложиться спать, Эди вспомнил о письме «Иуды» и извлек из кармана переданную ему Николаем копию тайнописного текста. Развернул шелестящий лист бумаги и прочитал: «Молодец Николай, что додумался поручить напечатать, а то пришлось бы чей-то почерк разбирать», — подумал Эди, вглядываясь в ровные строки.
«Надеюсь, «Г» вам объективно (я ему не доверяю) рассказал о моих делах. Сожалею, что сам не могу этого сделать. Взяли меня за «Ш». Он догадался. И мне пришлось прибегнуть к ножу, но просчитался — он пошел на поправку. Прости. Ищу вариант, как довести дело до конца. Думаю, он будет молчать. Ему шьют валюту — у меня спрашивали, что я знаю об этом, да и о нем самом. Требуют признаний за покушение на убийство, а я говорю, что все произошло случайно. Придется сесть в каталажку, но ничего, знал, на что иду. Страшно только за Леночку. Бедняга останется одна. Прошу, не оставьте ее без внимания. Я тут в камере сблизился с парнем из Грозного. Его зовут Эди. Интересный молодой человек. У него с родителями такая же история, как и у меня. Историк, занимается прошлым своего народа — был репрессирован. В Минск приехал собирать материал о земляках, воевавших в Бресте в 44 г. В изолятор запихали менты по обвинению в нападении несколько лет тому назад на инкассаторов. Факт такой имел место. Физически крепкий. Спас меня от блатных, которые пытались надругаться. Здесь были нападения на него со стороны надзирателей, родственников тех инкассаторов. В целом очень озлоблен на власть, что иногда проявляется в словах. Я все эти дни внимательно наблюдал за ним. Ничего подозрительного. В Минске имеет нескольких знакомых, которые стоят за него вплоть до открытых выступлений. По-моему, они из освобождающейся из-под контроля ком-ов поросли. Среди местных блатных заработал серьезный авторитет. К нему даже их главный в камеру приходил. Не отказывается от денег. Я ему дал 10 т.р. на Москву. Едет по моей просьбе, чтобы встретиться с дочерью и успокоить ее. Это для видимости. Главное, передаю через него то, что смог накопать здесь как продолжение по тому вопросу. Я это сделал до того, как менты зацапали. Хранил при себе в известном вам месте. Помогло все-таки. Вы большой умница. МП упаковал в пробник женских духов и уплотнил сильным клеем, который одолжил у камерного нюхальщика. Эди объяснил, что в пробнике препарат от саркомы. Будет беречь, я ему верю. Он позвонит по телефону, который вы мне на всякий случай дали. Понимаю, будете ругать, но другого варианта просто нет. Ознакомившись с содержимым, простите. Оно вызовет позитив и прибавление на моем счете. Да, попросите открыть также счет на Елену и половину моих денег перевести на нее. Эди обещал вернуться. Он мне здесь очень нужен. У него имеется хороший адвокат, который вытащил его отсюда и ему послушен. Согласился
