Закрыв за Артемом дверь, Эди принял душ и, завернувшись в мягкое банное полотенце, прилег на кровать, чтобы хоть немного отдохнуть до предстоящего непростого разговора с Бузуритовым. Что он будет именно таким, он не сомневался. Но, неожиданно вспомнив о совещании у зампредседателя накануне своего вылета в Минск и слова, сказанные им при его завершении, он резко встал и, глядя в зеркало на свое отображение, иронично произнес:
— Как же, майор, ты мог забыть, ведь он в присутствии начглавка потребовал от тебя по прибытии в Москву доложиться ему лично. Нехорошо, уже почти целые сутки здесь, а указание большого начальника не выполняешь. Ну-ка быстро собирайся и двигай к нему.
После чего, не мешкая одевшись, отправился на Лубянку.
В приемной зампредседателя, к его радости, кроме дежурного офицера, никого не было. После того как Эди объяснил причины своего прихода, дежурный бросил взгляд на лежащий перед ним лист контроля поручений своего руководителя и тут же доложил о посетителе.
Через десять минут Эди вызвали в кабинет зампредседателя. Как только за ним закрылась дверь, он в установленном порядке доложился о своем прибытии.
— Проходи, майор, проходи, — предложил зампредседателя, поднимаясь ему навстречу и энергично пожимая руку. — Молодец, что не забыл за трудными делами о моем требовании. Мне Маликов все уши прожужжал о твоих подвигах. Ну-ка расскажи сам, как все было.
Эди коротко доложил о проведенной работе, выделив главные моменты, позволяющие решить задачу продвижения к противнику, дезинформации и нейтрализации преступных связей шпиона. При этом не стал акцентировать внимание собеседника на своих действиях, все больше говоря об общем успехе, достигнутом в процессе разработки шпиона.
Зампредседателя выслушал его доклад, периодически кивая в знак одобрения, и, когда он закончил говорить, спросил:
— А видишь ли ты перспективу использования «Иуды» против разведцентра, когда завершится операция с дезой? Ведь он будет осужден как минимум по двум статьям.
— Мы имеем его шифры, выходы на представляющие контрразведывательный интерес связи, взяли под контроль «окно» на Запад, перевербованного агента, который пользуется доверием у своих теперь уже бывших хозяев. Полагаю, что все это может позволить нам спланировать и провести хорошую работу против натовцев.
— Да, разработка и перевербовка шпиона была осуществлена мастерски, в лучших традициях советской контрразведки. Мне доставило удовольствие прочитать, как ты его раскладывал, но об этом поговорим позже, когда закончится вся операция. А сейчас скажи-ка: не создалось ли у тебя впечатление, что он пытается играть с нами?
— Товарищ генерал, до конца доверять «Иуде» никто не собирается. Но в нынешней ситуации ему просто некуда деваться, так как в камере и в последующих беседах он сдал столько, что обратного хода у него просто нет. К тому же серьезнейшим аргументом в дальнейшей работе с ним является его дочь.
В этой связи Эди в нескольких словах поведал о своей встрече с Еленой и чемоданчике, а также о вручении ей по согласованию с Маликовым сберкнижки с двадцатью пятью тысячами рублей.
— Правильно рассуждаешь и поступаешь, майор. То, что он любит дочь, я тоже усмотрел в сводках. Но имей в виду, что самым веским аргументом в его сотрудничестве с нами будет, если натовцы поверят в нашу «лапшу». А над вариантами дальнейшего использования «Иуды» надо будет еще поразмышлять. Вот так, майор. Или у тебя на этот счет есть свои соображения?
— Согласен, товарищ генерал, — коротко ответил Эди.
— Ну если ты согласен, — улыбнулся он, — то скажу, что мне уже доложили о готовности пленки, и теперь слово за тобой. Так что действуй и, пожалуйста, очень аккуратно, этот Моисеенко посложнее «Иуды». Но и ты не новогодний подарок, я убедился в этом. Главное, не сомневайся, ты во всем прав, потому что воюешь за свою родину. И за твоей спиной стоим мы, готовые в любой момент поддержать тебя. Думаю, у тебя все получится. Я просто уверен в этом. А ты? — спросил он, сделав акцент на последнем слове.
— Я тоже, но только…
— Не понял, что означает твое «но только»? Ты что — сомневаешься? — прервал его зампредседателя.
— Видите ли, мне говорят, что к Моисеенко надо идти с жучком, а я считаю, что этого делать нельзя, поскольку его люди могут отсканировать меня и тогда…
— Так, так, что еще за микрофон, мне еще утром докладывал Маликов, и ни о никаком микрофоне речь не шла, — раздраженно проговорил зампредседателя, поднял трубку с одного из своих многочисленных телефонных аппаратов и резко скомандовал: — Срочно Маликова… — Затем, видимо, услышав, что того нет на Лубянке, сделал небольшую паузу и спросил: — Кто на месте? — Послушав несколько секунд абонента на другом конце провода, и произнеся: — Этого не надо, он только все запутает, — бросил трубку на аппарат и грубо выругался в чей-то адрес. Затем сделал короткую паузу и, взглянув на Эди, уже спокойно сказал: — Майор, ты иди в главк, а я сейчас разберусь с этим дурдомом, и тебе мой помощник подскажет, как поступить. До этого никаких действий не предпринимай. Тебе все ясно?
