столешнице и с чувством исполненного долга медленным шагом покинул кабинет.
Артем проводил его тяжелым взглядом и затем, повернувшись к Минайкову, спросил:
— У тебя есть что выпить?
— Есть, но нужно ли? Вдруг наш классик вернется, чтобы досказать еще какую-нибудь истину.
— Доставай, иначе у меня мозги слипнутся. А сам сходи за пленкой.
Поставив на стол бутылку коньяка и два бокала, Минайков ушел.
— Эди, я перестаю воспринимать, что происходит, — произнес Артем, разливая коньяк в бокалы. — Ты хоть понял, что он за человек?
— Мне бы тебя понять, а то странно ты стал себя вести, не узнаю прежнего Ковалева, — холодно заметил Эди, посмотрев ему в глаза.
— Ты это из-за моей реакции на поручение зампреда?
— Не только.
— Понимаю, нехорошо получилось и с микрофоном. Но и ты пойми, сейчас рассматривается вопрос о моем продвижении, и мне нельзя ошибиться, иначе зарубят на корню.
— Тебе нельзя по этой причине, Маликову потому, что не хочет конфликтовать, а на поверку оказывается, что зампредседателя не в курсе возможного провала операции из-за человека, который толком и не знает последствий его каприза. Странная картина получается, ведь при таком отношении можно не только операцию, но и страну профукать. Кстати, об этом «Иуда» мне в открытую говорил… Может быть, кто-то, не желающий волновать руководство комитета такими деталями, вырезал и это из аудиосводки?
— Эди, ты о многом, происходящем в этих стенах, да и за кремлевской стеной, не знаешь. Знал бы, не стал так стыдить меня за осторожность. Я не хочу обо всем этом говорить, давай лучше пропустим по стопочке и успокоимся.
— Мне нужно звонить Моисеенко.
— До гостиницы все выветрится.
— Тогда хоть какую-нибудь закуску принеси.
— Сейчас посмотрю у Володи.
Не успели они приступить к закуске после первой стопки, как вернулся Минайков, который с ходу выпалил:
— Можете действовать, сделано не хуже, чем у самого «Иуды», — и передал Эди упаковку с пленкой.
— Постараюсь, если на выходе не встречусь с лучшим контрразведчиком вашего главка, — пошутил тот, вставая, чтобы идти.
— Может, еще по стопочке? — предложил Артем.
— После нее придется еще третью обязательную пить, лучше продолжим после того, как созвонюсь с резидентом, — сказал Эди и направился к выходу.
Звонок Моисеенко Эди сделал из таксофона в холле гостиницы. По специфичному щелчку понял, что на том конце провода сработал определитель номера. Ответила какая-то женщина. Убедившись, что набрал нужный номер, он назвал себя и пояснил, что прибыл из Минска и хочет переговорить с Андреем Ефимовичем. Женщина после небольшой паузы спросила:
— Откуда вы звоните?
— Я же сказал, что прибыл сюда, — недовольным голосом произнес Эди.
— Извините, я имела в виду, где сейчас находитесь?
— А-а, в холле гостиницы «Россия».
— Он должен скоро подойти, позвоните, пожалуйста, через час, — предложила она и положила трубку.
Эди бросил взгляд на часы и отошел от таксофона, осмысливая происшедший диалог. В голову лезли разные мысли. Но над всеми остальными доминировала одна: «Что они собираются сделать за этот час? Созвониться с Глущенковым и спросить обо мне? Так он не знает, что я выехал в Москву, — «Иуда» специально ему об этом не сообщал, потому что не доверяет. Примчаться сюда и взять под контроль все таксофоны, а затем попытаться проследить и послушать, кто в назначенный час будет звонить отсюда, чтобы потом за звонившим организовать слежку? Вполне разумно. Если допустить такое, то мне необходимо самому организовать контрнаблюдение за таксофоном, с которого буду звонить. Логично, но как лучше все это сделать?»
Вспомнив при этом, как сегодня обозревал холл с веранды, вернувшись от Елены, Эди поднялся туда и занял столик с краю, откуда хорошо просматривался вход, таксофон и все пространство вокруг него. Затем заказал себе легкий ужин и бокал грузинского вина.
Через десять минут наблюдения Эди уже имел достаточно четкое представление об обстановке в холле и мог отслеживать происходящие в нем изменения. Таксофоном практически никто не пользовался. Люди в основном толпились у киоска с газетами, лифтов и лотка с напитками. Входящие в холл обычно сразу шли к лифтам, но были и такие, кто поднимался в кафе или присоединялся к тем, кто находился внизу. Но неожиданно его внимание привлек молодой человек с сумкой через плечо, который, войдя в холл, неторопливо стал осматриваться. Заметив таксофон, он подошел к нему и снял трубку, будто собираясь звонить. Но, продержав его некоторое время у уха, вернул на место. Затем, внимательно вглядываясь в людей, прошел к лотку с напитками и, купив кофе и пару бутербродов, встал за одну из крайних стоек лицом к таксофону.
