Некоторые способы написания, популярные в поэзии второй половины ХХ века (как в России, так и в Европе), пришли из языка философии. Это, прежде всего, написание через дефис, способное как расчленять слова, подчеркивая значимость их отдельных частей (у-странение и от-странение у Полины Барсковой), так и объединять их, создавая еще не оформившееся в языке понятие (Ниотколь-человек у Марины Цветаевой).
Поэты используют дефисные написания, чтобы найти идеальную форму выражения, в которой разные, порой противоположные по смыслу слова могли бы объединяться в единое понятие: раскинется в снегах и снегостишьях са-мо-себя-не-слышит (Гали-Дана Зингер), гуляя-под-крестом / перешагни свои обиды / на птичьем языке пустом (Андрей Поляков). Дефис особенно выразителен при передаче утверждения и отрицания одновременно:
как случается в не — раздельно принадлежащем мне [203] Станислав Львовский Строка заканчивается на не с дефисом, и поэтому можно подумать, что мир принадлежит субъекту и в целом, и в отдельных своих проявлениях.
Частое использование дефисов может быть особенностью манеры отдельного автора. Оно было характерно для Геннадия Айги, в поэзии которого одно слово-понятие стремится стать целой строкой:
такой иероглиф — могучего-сверх-совершенства-дрожанье [11] Некоторые приемы современной поэзии используются и в других типах текстов, например в рекламных, — написание части слова большими буквами («сказа НО» у Анны Альчук) или написание русского слова полностью или частично латиницей:
с тобой здесь хорошо. ты отгоняешь от меня samoletiki и, после недолгих поглаживаний, они становятся твоими [283] Андрей Сен-Сеньков Чаще всего такие написания призваны особым образом выделить и подчеркнуть слово или фрагмент: samoletiki у Сен-Сенькова — это явно не просто «самолетики». Переход с кириллицы на какой-то другой алфавит может и подсказывать какое-то определенное расширение смысла. Так, у Михаила Еремина:
…Не господин ли
