?????, проведав имя тайное, Россию Обводит мертвою рукой? [122] Благодаря тому, что господин Никто записан греческими буквами, а не кириллицей, мы вспоминаем, что именем «Никто» представлялся у Гомера Одиссей.
В стихотворении Олега Юрьева читатель, казалось бы, должен знать название букв греческого алфавита, иначе он не увидит рифму пси — псы, но он может и просто смотреть на текст, воспринимая форму буквы чисто визуально и ассоциируя ее, например, с трезубцем Нептуна, буква в этом случае функционирует как иероглиф:
палевое море взбаламученное сгреб с причала в небо замазученное дед в тельняшке перержавым ? и давно закрылись все столовые и давно расплылись все половые на ступенях дрыхнувшие псы. [352] Самоценная выразительность визуального образа заставляет некоторых авторов выносить знаки чужого алфавита в название: Татьяна Щербина озаглавливает одно из стихотворений
— друг к другу приравнены первые буквы греческого и грузинского алфавитов (в самом стихотворении античные сюжеты проявляются в повседневной жизни грузинской семьи):
И она как Мойра прядет грузинам, чтоб родились в рубашках. Черное море спит в сошедших с Олимпа белых барашках. Белокожие афродиты выходят из пены в черных кудряшках. [350] Но и некоторые свойства русского алфавита могут быть важными для поэта. Например, в русском языке, в отличие от большинства других, есть две буквы, которые сами по себе никак не произносятся: ь и ъ, — естественно, что они привлекают особое внимание поэтов: так, в стихотворении Игоря Вишневецкого одна из линий развития лирического сюжета — движение от букв к звукам:
*** Та стрекоза на тонкой нити сухого дня, быть может, буква в алфавите воды, огня — то над рекою голубея, двоясь в реке,
