Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902–1915

Очаковская платформа.

Ответ на п. 159.

161. Метнер – Белому

Не позднее 5 (18) июля 1909 г. Пильниц

Адрес: Pillnitz / Elbe (Sachsen). Villa 56[1883]. – Дорогой Борис Николаевич! Биарриц расстроился[1884]. Получил милое письмо от Марго[1885]. Получили Вы открытку от Верочки?[1886] Здесь две недели стоит такая духота, что ничего нельзя делать. – Пишу Вам только, чтобы приветствовать Вас… Мы живем здесь роскошно в большом доме с башней, откуда вид на долину, где Эльба шумит…[1887] Коля сочинил гениальные песни (Ницше и Гёте) [1888]. В Пилльнице Вагнер концепировал Лоэнгрина[1889]. – Нельзя ли Ваш № или № Эллиса (Весов) передавать отцу моему, чтобы он пересылал мне. Абонировывать не стоит. Обнимаю Вас. Э. М.

РГБ. Ф. 25. Карт. 20. Ед. хр. 5. Открытка. Датируется по почтовому штемпелю: Munchen. 18. 7. 09. Отправлено в Москву «Борису Николаевичу Бугаеву по адресу Льва Львовича Кобылинского. Москва. Плющиха. Меблированные комнаты „Дон“».

162. Белый – Метнеру

Около 10 (23) августа 1909 г. Москва

Милый, милый Эмилий Карлович!

Пишу Вам два слова. Больше не могу – нет слов: невралгия, зубы, бог знает что.

Вы слышали о Леве?[1890] Это не воровство, но и не несчастная случайность: это – чудовищное хулиганство, за которое сечь мало; теперь это – всемосковский скандал[1891].

(Мое мнение между нами).

Слышал два слова об издательстве не с К<усевицк>им[1892]: но это было в дни таких ужасных потрясений, что скользнуло как-то мимо; мы теперь – уже не литераторы, а просто убоина какая-то; мы – вне черты законности, справедливости и пр.

Помню свет, помню, что наше трио (Вы, Ник<олай> Карл<ович>[1893], я) должно существовать.

Леву исключаю из всего; сейчас недалеко от Нюренберга происходит нечто важное 1) для России, 2) для нас, если Вы помните наши разговоры перед отъездом[1894].

Простите стиль письма: едва не кричу от невралгической боли, перо вываливается. Как только выздоравлю, будет все страшно интересно и об издательстве, и о другом.

–

Милый, дорогой, известите меня о том, где Вы и куда едете.

Христос с Вами.

Борис Бугаев.

P. S. Н. К. и А. М.[1895] мой привет.

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 3. Помета синим карандашом: «LVII».

163. Метнер – Белому

18 (31) августа 1909 г. Пильниц

Пилльниц 31/VIII 909.

Дорогой Борис Николаевич! Надеюсь, что Эллис прочел уже Вам письма относительно книгоиздательства и журнала[1896]. Считаю, что первое уже начало функционировать вчера в Пилльнице, где более полустолетия назад у Вагнера зародилась мысль о Лоэнгрине[1897]. Мы начинаем из Германии стрелять в Россию голубыми стрелами из серебряного лука. – Источник средств – самый чистый. – Хотя и не столь богатый, как контрабасист [1898]. – Деньги высланы. Ступайте к моему папе и возьмите под расписку. Напишите мне, чтo Вы намереваетесь делать; кланяйтесь Сереже[1899]. Любящий Вас Э. Метнер.

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. МЕТНЕР – ЭЛЛИСУ

5 (18) августа 1909 г. Пильниц

Пилльниц 18/VIII 909.

Дорогой Лев Львович! Я аннексировал одно лицо для книгоиздательства (непременно) и для журнала (может быть)[1900]. Книгоиздательство может начать функционировать через две-три недели. Напишите об этом Бугаеву. Это лицо мне более симпатично, нежели К<усевиц>кий, даже несравненно более, но его средства не столь велики, так что журнал должен через два года или прекратить существование, или

не

приносить убытка. Сообщите мне, возможно ли, без опасения быть предупрежденным и создать себе конкурентов, отложить журнал до 1911 г.? Ибо в крайнем случае я могу настоять на издании журнала уже с 1910 г. – Мне хочется открыть имя издателя лишь в момент начала действия. Спасибо Вам за милое письмо. Боюсь, что Вы преувеличиваете чересчур мое значение. Обнимаю Вас. Э. М.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. МЕТНЕР – ЭЛЛИСУ

13–15 (26–28) августа 1909 г. Пильниц

Пилльниц 26/VIII 909.

Дорогой Лев Львович! Оба Ваши письма от 7/VIII и 10/VIII получил. Последнее Ваше письмо определило мое решение настоять на журнале[1901]. Журнал будет и теперь, кажется, «безвозвратно»[1902]. – Но имейте в виду, что жертва в данном случае большая; лицо, дающее деньги, далеко не столь богато, как Куссевицкий. Имени этого лица я пока не назову; необходима строжайшая тайна,