Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902–1915

type="note" l:href="#n_2232">[2232]; уверен, что такого города больше нигде не увижу. Она блеснула огнями в голубом пятне моря, прокачала гондолой, и опять ушла. Теперь в Риме[2233]. Устали. От Аси привет. Христос с Вами, милый.

Б. Бугаев.

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 20. Открытка; на обороте репродуцирована фотография: Roma. Il Campidoglio. Опубликовано Г. В. Нефедьевым: Русско-итальянский архив II / Сост. Даниэла Рицци и Андрей Шишкин; Archivio italo-russo II / A cura du Daniela Rizzi e Andrej Shishkin. Салерно, 2002. С. 129.

Датируется по почтовому штемпелю: Roma. 14. 12. 10. Штемпель получения: Москва. 6. 12. 10.

194. Белый – Метнеру

6 (19) декабря 1910 г. Палермо

«Kennst Du das Land, wo die Citronen bluhten?»[2234]

Да, милый друг: туда, туда! Средиземное море ласково лижет молочной бирюзой мавританско-испанский (чуть итальянский) Палермо[2235]. Апельсинные рощи опоясывают город, сквозя золотыми плодами; выше – страна гор, камней, кипарисов, часовен; еще выше голубое небо. Пока в отеле: безумно дорого: здесь Вагнер кончал «Парсифаля» (прожил 6 месяцев)[2236] и наконец поссорился с хозяином нашего отеля (старичком)[2237], который все это и рассказал нам. Никак не можем устроиться; нет и помину того, о чем ‹…›[2238] Лурье.

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 21. Открытка; на обороте репродуцирована фотография: Palermo. Chiesa di S. Domenico (XVII secolo). Опубликовано Г. В. Нефедьевым: Русско-итальянский архив II. С. 130.

Датируется по почтовому штемпелю: Palermo. 19. <12. 10>. Почтовый штемпель получения: Москва. 12. 12. 10.

195. Белый – Метнеру

6 (19) декабря 1910 г. Палермо

Дорогой, милый Эмилий Карлович,

пишу Вам объяснительное письмо. Дело вот в чем: приехали в Палермо[2239]; здесь – дивно; не по дням, а по часам чувствую себя бодрее. Ася розовенькая и веселая; оказывается, здесь место, где крепнут легкие. Расположен Палермо так: бирюзовое море вдается бухтой; на берегу мавританско-италианские дома (многие с плоскими крышами). Растительность – тропическая; громадные кактусы в 2–3 сажени с цветами (кистью) в человеческий рост, тростники, которые у нас растут в комнатах и хиреют от холода, толщиной с руку; далее финиковые пальмы, рододендроны, эвкалипты, магнолии, перевитые лианами, какие-то тропические, неведомые растения; и вместе с тем пинии, платаны, клены – но мало. Все это цветет, жужжит пчелами и комарами; не жарко, но и днем и даже ночью можно ходить без пальто; Палермо окружен кольцом апельсинных рощ; выше раковина гор – диких с разбойниками; еще в Палермо есть дух Италии, а в Монреале (семь километров от Палермо – в горах) ходят испанцы в плащах – не то испанцы, не то арабы. Были все четыре дня в поисках; Лурье наврал[2240]; вокруг Палермо всего две-три деревушки рыбачьи ужасающей грязи, где жить невозможно, а без знания языка и опасно (ведь Сицилия искони – страна разбойников и «Маффии»), или же роскошные виллы герцогов, князей и богатой буржуазии (снять – дорого). Были в Палермо, в Санта Мариа Иезус[2241], в Дельмонта[2242], еще в одной деревне, справлялись в Acquasanta, и – жить негде. Бирюзовое, манящее море, а жить на нем нельзя. Вчера были в Монреале. Монреаль в горах; население арабско-испанское, дикое. Монреаль невероятно живописен; он обрывается над Палермо крутизной, в глубине которой море апельсинных рощ; вдали Палермо и залив, а с другой стороны каменистые, ущелистые горы. Здесь собор, древнейший в Италии[2243]. Только тут мы с Асей кое-что присмотрели, хотя невыразимо дорого. Сегодня делаем последнюю попытку уcтроиться дешево и уютно; едем в Багерию, деревушку близ моря по железной дороге. Если там нет ничего, я в отчаянье.

Дело вот в чем. Ася во Францию не хочет; в Неаполе народ разбойник; севернее Рима теперь холода. В Германию нам с Асей нельзя[2244]; мы невольно загнаны сюда; да и кроме того: здесь жить безумно хорошо для здоровья, нервов, работы; уже многое просится работать; единственно, что смущает меня – деньги.

Сейчас мы в безумно дорогом отеле, попали по неведенью; комнаты показались дешевы, а все прочее ужасно дорого; между тем до получения денег съехать нельзя, ибо оставили адрес Hotel des Palmes. Жду каждый день телеграммы: Кожебаткин молчит[2245]. Если в Багерии ничего не найдем, придется жить в Монреале в «Hotel Savoia» (другого ничего нет) [2246]; пансион по 8 лир с человека в день; итого 16 лир, то есть в месяц 16 ? 30 = 480 лир; далее мелкие расходы (прачка, на чай и т. д.) = 500 лир, то есть 200 рублей; но здесь нет папирос: минимум 2 лиры на одни папиросы в день, то есть + еще 60 лир, то есть 560 лир; плюс чай, необходимые мелочи, и т<ак> далее: словом, на 200 рублей прожить здесь нельзя. На 300 – да. Особенно сейчас, когда мне нужно купить костюм и в дороге разлезлись сапоги; Асе постоянно нужна какая-нибудь мелочь; милый, дорогой друг: ехать обратно – куда? Опять тратиться; работать в Монреале можно великолепно, быстро; как только переедем – пишу, пишу, пишу, пишу; я, кажется, взял из 3000[2247] шестьсот рублей; остаются 2400, т. е. прожития на 8 месяцев; в эти 8 месяцев я допишу 1) «Голубя»[2248], 2) драму[2249]; за «Голубя» минимум 2200; за напечатание отдельным изданием минимум – 300; = 2500; за драму минимум 150 = 2650; остаются 450: возвращаю фельетонами[2250].

Итак, дорогой друг, пожалуйста, прошу Вас, дайте возможность прожить; ведь я же не знал условия жизни в Палермо. Переезжать же особенно обидно