Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902–1915

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 52. Над текстом помета Н. П. Киселева: «Штемпеля: С. – Петербург. 30 I 1912; Москва. 31 I 1912» (даты почтовых штемпелей отправления и получения с несохранившегося конверта). Фрагменты опубликованы: ЛН. Т. 92. Кн. 3. С. 390–391.

237. Белый – Метнеру

3 февраля 1912 г. Петербург

Милый, дорогой,

сама судьба держит меня в Петербурге. В. И. Иванов выдвинул такие вопросы, что у меня голова идет кругом. И совершенно ясно: Ваше присутствие в Петербурге необходимо. Без Вас ничего нельзя предпринять ни с «Тр<удами> и Днями», ни с комбинацией, намечающейся здесь: Вячеслав свидетельствует, что Ваше присутствие необходимо, хотя бы на два дня.

С 16-го числа Вам предоставляется башня. Вам только ночь езды.

Я не могу писать, почему Вы необходимы. Вячеслав сам бы приехал к Вам, но просит передать, что он связан лекциями, которых пропустить не может[2824].

Итак, ждем. Башня в Вашем распоряжении. С отъезда Аси[2825] комната свободна.

Милый, я должен был бы написать неубедительную диссертацию о Вашем приезде, и потому свидетельствую только: Вы – нужны. Я же задерживаем лекцией 23-го[2826].

До беседы en trois c «Тр<удами> и Днями» мы в сложнейшем и щекотливейшем положении.

Надеюсь, письмо будет Вам передано.

Засим телеграфируйте: приедете ли, и когда?

Остаюсь любящий Вас

Борис Бугаев.

Милый, ради Бога приезжайте. Вячеслав приветствует.

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 53. Над текстом помета рукой Метнера: «3/II 12» (видимо, дата отправления на почтовом штемпеле с несохранившегося конверта).

238. Белый – Метнеру

11 февраля 1912 г. Петербург

11 февраля.

Дорогой, милый друг,

Приезжайте в Петербург. До 25-го я задерживаюсь. Есть тому причины, о которых мучительно долго писать. По письму Вячеслава, милый, Вы видите, что причины приехать Вам есть[2827]. Приезжайте же, ради Бога, дня на два. 16-го уезжает Ася. Если она приедет до Вас, то Вы отчасти у нее могли бы узнать причины.

Милый друг, настоятельно прошу: приезжайте. Во всяком случае телеграфируйте, ждать Вас или не ждать.

Остаюсь глубоко любящий

Б. Бугаев.

РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 54. Справа от авторской датировки указан год (рукой Метнера): «1912».

239. Белый – Метнеру

Середина февраля 1912 г. Петербург

Милый Эмилий Карлович!

Вы удивляетесь задержке номера[2828]. Она обусловлена рядом естественно возникавших причин. Скажу прямо: когда В. И. Иванов прочел номер первый, то он очень похвалил его, но поставил вопрос ребром: «Вы – о культуре: культура… но, культура для нас есть символизм, т. е. то искомое мировоззрение и мироощущение, в чем все три мы (Вы, я, он) согласны – (символизм для него и меня). Ну так почему о символизме, в более прямом определении – ни слова?»[2829]

Символизм в России затерт ренегатством Москвы (Брюсов) и ренегатством Петербурга (явные разительные примеры тому я видел). И вот в трудные времена, когда к «Мусагету» стоят ближе всего Иванов (автор «К звездам»[2830]) и Белый (написавший до 1200 печатных страниц только о символизме) – о символизме ни слова в программном номере. Ввиду того, что Вячеслав нам много пишет, обещает не пропускать ни одного номера и в то же время бросает вопрос – «и вы тоже? И автор „Символизма“ глотает то, что ему дороже всего?»

Ряд разговоров привел к тому, что я сериозно почувствовал – предстоит выбор: между Ивановым и Гессеном, Яковенко. И альтернатива: если программный № будет такой, Иванов и Блок писать не станут, и мы – обречены все время пробавляться логосовцами; если передвинуть центр первого №, Иванов душой и пером – наш навсегда, а Гессен и Яковенко все-таки будут, но не в столь густом виде. И я – задержал[2831].

Теперь: поймите – в связи со всем этим открыва<ется> ряд комбинаций, Иванов пытается собственно для моего «вышвырнутого романа», который, по его мнению, лучше всего, что появлялось за последний период, создать журнал [2832]: конфигурация такова, что для решения судеб «Тр<удов> и Дней», моего романа, демонстрации символистов и ряда вещей нужен предварительный разговор с Вами. И судьба первого №, участие Иванова и многое, о чем я не могу писать, ибо надо писать том, а не письмо, зависит от Вашего приезда. Вы отсрочиваете до 23<-го> – и все затягивается до 23<-го>. Поймите же, что я не могу выкинуть Иванова из журнала, ибо тогда, без поддержки его и Блока,

все

самое нужное будет звучать под сурдинкой.