Речь идет о картине М. Клингера «Христос на Олимпе» (около 1893; Музей изобразительных искусств в Лейпциге).
Начало фразы из «Симфонии (2-й, драматической)» (ч. 2): «Невозможное, нежное, вечное, милое, старое и новое во все времена» (Симфонии. С. 93).
Подразумевается собрание сочинений Ницше под редакцией Фрица Кёгеля (Koegel), предпринятое издательством К. Г. Науманна в Лейпциге в 1894 г.; в т. IX–XII опубликована значительная часть рукописного наследия автора.
В позднейшем предисловии («Опыт самокритики», 1886) к «Рождению трагедии» Ницше писал (раздел 5): «…вся глубина ‹…› антиморальной склонности лучше всего может быть измерена, если обратить внимание на осторожное и враждебное молчание, которым на протяжении всей книги обойдено христианство, это самое необузданное проведение моральной темы в различных фигурациях, какое только дано было до сих пор услышать человечеству. Да и в самом деле, трудно найти чисто эстетическому истолкованию и оправданию мира, как оно проповедуется в этой книге, более разительную антитезу, чем христианское учение, которое и есть, и хочет быть лишь моральным ‹…›» (Ницше. Т. 1. С. 53. Пер. Г. А. Рачинского).
Прекраснейший плод христианства, Евангелия от Иоанна (нем.).
Речь идет о фразе из раздела «Дополнения и предварительные материалы к Рождению трагедии» («Nachtrage und Vorarbeiten zur Geburt der Tragodie (1869–1871)») – «2. Abschnitt: Die Voraussetzungen des tragischen Kunstwerks (Geburt des Genius). § 3. Grausamkeit im Wesen der Individuation»: «…ein Regenbogen der mitleidigen Liebe und des Friedens erschien mit dem ersten Aufglanzen des Christenthums, und unter ihm wurde seine schonste Frucht, das Johannesevangelium, geboren» («Радуга сострадающей любви и мира появилась с первыми бликами христианства, и под нею родился прекраснейший плод, Евангелие от Иоанна») (Nietzsche Friedrich. Werke. Zweite Abteilung. Bd. IX (Erster Band der zweiten Abteilung). Leipzig: Druck und Verlag von C. G. Naumann, 1896. S. 99).
14 марта 1901 г. на благотворительном вечере в зале Петровского коммерческого училища в Петербурге на Фонтанке К. Д. Бальмонт прочитал свое стихотворение «Маленький султан» («То было в Турции, где совесть – вещь пустая…», март 1901 // Бальмонт К. Д. Стихотворения / Вступ. ст., сост., подгот. текста и примеч. Вл. Орлова. Л., 1969. С. 470–471 («Библиотека поэта». Большая серия)), представлявшее собой отклик в завуалированной форме на избиение полицией и казаками студенческой демонстрации на площади у Казанского собора 4 марта 1901 г. После этого на квартире у Бальмонта был произведен обыск, а 7 мая 1901 г. поэту постановлением особого совещания было «воспрещено жительство в столицах, столичных губерниях и университетских городах» сроком на три года (см.: Там же. С. 650–652; Дун А. О двух стихотворениях, предназначавшихся для ленинской «Искры» // Русская литература. 1963. № 3. С. 162; Андреева-Бальмонт Е. А. Воспоминания / Под общ. ред. А. Л. Паниной. М., 1997. С. 354–356).
В статье «Северные цветы» Метнер также пишет: «К. Бальмонт, эта „польская панна“ ‹…›» (Приднепровский Край. 1903. № 1840, 9 июня. С. 2). Здесь он подразумевает стихотворение В. В. Гофмана «К. Бальмонту» («Блеснувши сказочным убором…», 1902), опубликованное в 3-м альманахе «Северные цветы»; о стихах Бальмонта в нем говорится: «Они красивы и нежны, // Как поцелуи польской панны, // Как ропот ласковой волны…» (Гофман Виктор. Собр. соч. Т. 2. М., 1918. С. 227). В той же статье Метнер назвал три помещенные в альманахе стихотворения Гофмана «гладкими и сладкими». Вероятно, он не учитывал, что Гофман в стихотворении «К. Бальмонту» использовал образ из стихотворения Бальмонта «Нежнее всего» («Твой смех прозвучал серебристый…»): «Нежнее, чем польская панна, // И значит – нежнее всего» (Бальмонт К. Горящие здания. Лирика современной души. М., 1900. С. 39). Ср. фразу в той же статье Метнера: «…Виктор Гофман сравнил К. Бальмонта с польской панной ‹…›» (Приднепровский Край. 1903. № 1841, 10 июня. С. 2).
Речь идет о польском журналисте, появившемся весной 1903 г. в кругу московских модернистов. Ср. дневниковую запись В. Брюсова (февраль – март 1903 г.): «Был еще поляк Касперович. Приехал читать лекцию о декадентстве. Сидел у меня и у Юргиса <Балтрушайтиса. – Ред.> целыми днями. Выдавал себя за родственника и даже брата Яна Каспровича, хотя даже их фамилии разные. Лекцию читал уже без меня и не без успеха (поляки поддержали)» (Брюсов Валерий. Дневники. 1891–1910. <М.>, 1927. С. 131). Ср. хроникальное сообщение: «Г. Касперович прочтет в пятницу, 18-го апреля, в помещении Исторического музея лекцию на тему: „Новейшее искусство
