Не говоря уже о моем формальном праве требовать напечатания моего опровержения в том органе, где была помещена лично затрагивающая меня статья, я считаю такую попытку оказать на меня давление явным нарушением правил литературной этики и настоящим письмом предаю ее гласности.
Надеюсь, что лица, еще сотрудничающие в «
Примите и пр.
Через три дня последовал печатный ответ от редактора- издателя «Золотого Руна» Н. П. Рябушинского (Столичное Утро. 1907. № 60, 9 августа. С. 4):
М. г., г. редактор!
Не откажите поместить нижеследующее в ответ на письмо Андрея Белого (он же Б. Бугаев), появившееся в вашей уважаемой газете:
Негодование Андрея Белого по поводу непомещения в «Золотом Руне» его возражения на статью Вольфинга и ссылки на литературную этику непонятны и несогласны с истиной и справедливостью. Я не счел бы нужным на них отвечать, если бы письмо Андрея Белого не могло ввести в заблуждение лиц, незнакомых с истинным положением дела. Ввиду этого считаю нужным открыто заявить следующее:
1) Прежде всего ответ г. Белого на статью Вольфинга – не письмо, а полемическая статья, заключающая кроме возражений ряд крайне резких выходок против писателей, взгляды которых редакция уважает (например: мечты о близком осуществлении соборности названы «безумием или провокацией», анализ взглядов Белого Вольфингом уподобляется сыску и т. д.). Ведь недостаточно приписать в заглавии «письмо в редакцию», чтобы различные формы литературного творчества стали действительно письмами, и тем принудить редакцию помещать статьи, заключающие осуждение ее взглядов.
2) Помещая статью Вольфинга, представляющую возражение на статью А. Белого в № 3 журнала «Весы», редакция, согласно правилам литературной этики, снеслась предварительно письменно с г. Андреем Белым, который письменно же ответил, что ничего не имеет против напечатания статьи.
3) Вопреки утверждению г. Белого (вероятно, сделанного с целью ссылки на формальный закон), что статья Вольфинга основана на элементе личном, возражение построено исключительно на статьях А. Белого в «Весах», «Новом Пути» и «Мире Искусства».
4) Не разделяя взглядов г. Белого на музыку, редакция, следуя своей обычной терпимости, согласилась бы поместить статью, не заключающую вышеуказанных выходок, если бы не считала более сообразным с литературными обычаями, чтобы «Весы», где появилась первая статья Белого, уделили ему место для возражения (что и согласовалось с первоначальным намерением г. Белого).
По-видимому, А. Белый, предполагая поместить возражение на страницах «Золотого Руна», не состоя официально сотрудником, хотел пользоваться правами его, не неся, однако, ответственности сотрудников перед журналом, на что указывает несдержанный и резкий тон статьи. Поэтому, в переговорах, которые вел от моего имени секретарь редакции г. Тастевен, редакция в ответ на требования А. Белого поместить его статью в свою очередь сочла нужным поставить условием недвусмысленное выяснение отношения к журналу путем официального заявления о сотрудничестве. Все вышесказанное не оставляет никакого сомнения в том, что редакция все время держалась строго этической почвы.
Литературная этика действительно существует; но представления А. Белого о ней, по-видимому, крайне смутны. Ссылки на нее могут лишь казаться приемом борьбы с нежелательным для А. Белого направлением, принятым «Золотым Руном» и выразившимся в идейном разрыве с «Весами». Соответствует ли достоинству писателя прибегать к таким приемам в идейной борьбе? «Золотое Руно» – не арена личных счетов, а журнал художественный, где интересы искусства не могут быть принесены в жертву полемике.
Надеюсь, что прием, применяемый Андреем Белым в чисто идейном разногласии, будет оценен по достоинству, равно как его ничем не оправдываемый произвол по отношению к редакции.
Примите и проч.
Редактор-издатель «Золотого Руна»
5-ого августа 1907 г.
Из приведенного письма за подписью Рябушинского выясняется, что ситуация, возникшая вокруг частной полемики между Белым и Метнером, была введена в общий план идейно-эстетического противостояния, обозначившегося в 1906–1907 гг. между двумя внутрисимволистскими фракциями – условно говоря, «московской», представленной «Весами», отстаивавшими исконные символистские индивидуалистические ценности, и «петербургской» во главе с Вяч. Ивановым и Г. Чулковым, идеологом «мистического анархизма», стремившимися к реформации символизма на антииндивидуалистической основе, с которой в 1907 г. стремилась солидаризироваться редакция «Золотого Руна».
О своей первой реакции на возникшую ситуацию Метнер написал матери из Веймара 20 сентября (3 октября) 1907 г.: «…я от музыки и чудных картин природы был в таком высоком настроении, что, когда читал все эти письма в Редакцию обеих сторон, просто даже не мог понять их и первый день отнесся к этому спокойно; только на другой день я, наконец, ‹…› понял, что это – важно, что надо списаться немедленно с Бугаевым, набросать на всякий случай ответ и проч.» (РГБ. Ф. 167. Карт. 24. Ед. хр. 36).
1725
См. п. 138.
1726
