Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902–1915

См. п. 140.

1727

Имеется в виду п. 47.

1728

Цитата из раздела II статьи «Борис Бугаев против музыки». См.: Андрей Белый: pro et contra. С. 90.

1729

Белый начал регулярно выступать с публичными лекциями с апреля 1907 г.

1730

В статье «Борис Бугаев против музыки» упоминается «экстравагантная напевная его читка своих собственных стихов» (Андрей Белый: pro et contra. С. 90).

1731

В той же статье говорится: «Сознательно обоготворив и воспитав в себе обожание не той или другой реальной музыки (итальянской, немецкой, бетховенской, вагнеровской), а музыки самой по себе, Бугаев бессознательно всегда льнул к музыкальному цыганизму ‹…›» (Там же).

1732

«Соборный индивидуализм» (СПб., 1907) – философско-эстетический очерк М. Л. Гофмана, написанный под прямым воздействием идей Вяч. Иванова и непосредственно соотносившийся с «мистическим анархизмом» Чулкова.

1733

Приводим текст второго Письма в редакцию Белого (Столичное Утро. 1907. № 62, 11 августа. С. 4) – ответного на письмо Рябушинского (см. примеч. 4):

М. Г. г. редактор!

Не откажите напечатать в вашей уважаемой газете необходимые для меня разъяснения по поводу письма г. Рябушинского, помещенного в № 60. Считаю нужным оговориться, что 1) я имею в виду в своем ответе не г. Рябушинского, с которым считаю неуместным полемизировать, а читателей вашей газеты, 2) что я больше не намерен отвечать ни на какие выходки со стороны редакции «Золотого Руна».

Меня удивляет редакторский пафос г. Рябушинского.

Если письмо мое в редакцию «Золотого Руна» он считает «выходкой», то тем неуместнее она на страницах упомянутого органа в виде статьи. Итак, если я вхожу в состав сотрудников, «выходка» моя перестает быть «выходкой»? Странное представление имеет г. Рябушинский об идейной полемике.

Но еще комичнее роль г. Рябушинского в его защите идей «соборного творчества».

Еще пять лет тому назад и печатно, и устно я защищал принципиальную допустимость этого цикла идей, оспаривая некоторые формы реализации их в современном искусстве. В то время г. Рябушинский вряд ли имел представление о так называемом новом искусстве, не говоря уже об идейной борьбе в его пределах.

Защита идей «соборного творчества» таким апологетом вызывает у меня лишь вздох сожаления. Бедный В. И. Иванов! Неужели почтенный писатель нуждается в защите г. Рябушинского?

Г. Рябушинский заявляет в своем письме, напечатанном в вашей уважаемой газете, что грезы о соборности я называю безумием и провокацией. Надо прибавить: грезы о соборном творчестве в искусстве. (Не правда ли, маленькая разница?) Привожу цитату из моего письма в редакцию «З. Р.»: «Соборное творчество возможно, но в пределах современного уклада жизни оно неосуществимо. Всякое чрезмерное порывание к соборности (я разумею соборность творчества в искусстве) теперь есть или безумие, или провокация. (Относительно форм современного искусства, требующих громадной работы интеллектуальной, художественной, моральной при их разработке)… Если извне развитие искусства пресекается классовой борьбой, то энергия творчества не находит своего выхода».

При чем же тут «выходка»?

Если бы г. Рябушинский потрудился прочесть мою статью «Религия и общественность» («Свободная совесть». Выпуск 1-ый) или хотя бы статьи «Мировая ектения», «Венец лавровый», помещенные в редактируемом им журнале, ему стало бы стыдно своего абсолютного неумения понять идейную физиономию своих сотрудников!

Впрочем, такой редакторской халатностью и объяснялось сотрудничество некоторых писателей, смотревших на «Руно», как на безыдейные месячные альманахи, где допустимо и столкновение мнений. Но как скоро г. Рябушинский фактически стал играть роль идейного руководителя, ряды сотрудников стали быстро редеть.

Еще в мае текущего года я писал г. Рябушинскому, что, пока он является фактическим редактором, из «Руна» путного ничего не