Пэнтекуин тихо вздохнула и обняла его, прижавшись к его телу, словно ища защиты, и он тоже обнял её, согревая своим теплом.
— Где бы мы ни были, с кем бы мы ни были, что бы ни случилось, я буду с тобой. Всегда, — тихо, но твёрдо сказал Драко.
Валькери улыбнулась.
— Знаю, — еле слышно ответила она, засыпая в его надёжных и сильных руках.
Глава 38
По подсчётам Валькери, Джелар должен был появиться где-то около пяти часов дня. Уже к полудню все ученики уехали, и замок погрузился в полную тишину. Большой зал был пуст — столы заблаговременно убрали, освободив место для поединка Пэнтекуин и Джелара. Понимая, что на битву уйдут все силы, Валькери постаралась как следует выспаться, чтобы внимание не было ослаблено усталостью. Драко не будил её, хотя сам встал довольно рано — проснувшись как обычно, он уже не смог уснуть вновь. Хоть Малфой и старался это скрыть, он боялся — что Валькери не справится или что он сам погибнет в борьбе со скрийлами. Поэтому осторожно выскользнув из объятий Пэнтекуин, недовольно нахмурившейся во сне, он укрыл её одеялом, чтобы сохранить тепло, а сам бесшумно оделся и спустился вниз, чтобы позавтракать, хотя кусок не лез ему в горло. Нечто похожее творилось с ним перед квиддичным матчем — но сейчас в игре ставкой была жизнь, и Драко это отчётливо понимал.
После завтрака он хотел попросить Вольдеморта потренироваться в сече на мечах, но Лорд ответил, что не может, потому что создал заклятье, способное уничтожить Джелара, но оно нуждается в доработке, так как недостаточно сильно. Пожелав ему удачи, Драко направился из подземелий на улицу, но по пути столкнулся с Гарри.
— Что тебе здесь нужно, Поттер? — холодно осведомился Малфой.
— Я не обязан перед тобой отчитываться, — отрезал Гарри.
— Если ты к Вольду, то он занят — работает над заклинанием, а если к Пэнтекуин, она спит.
— Жаль. А я хотел потренироваться с Вольдемортом во владении мечом, — раздосадованно сказал Гарри.
— У меня было такое же предложение, — усмехнулся Драко уголком рта. — Но по-видимому, незанятыми остались лишь мы двое.
— Значит, за неимением других противников, предлагаю сразиться со мной, — пожал плечами Гарри.
— Всё лучше, чем ничего, — фыркнул Драко. — Тогда пожалуй сойдёт Большой зал — там как раз сейчас пусто.
Они фехтовали где-то около часа, причём Малфой то и дело выбивал из рук Гарри меч — благодаря Длани Силы он мог двигаться быстрее обычного человека. Но в какой-то момент Драко внезапно остановился, отбросил меч в сторону (учебный, с тупым краем — Энаисша мог бы просто разрубить другой клинок) и, отойдя к стене, прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди и уставившись перед собой.
— Что, сдаёшься? — хмыкнул Гарри.
— Отстань, Поттер, мне сейчас не до твоих гриффиндорских шуточек, — в голосе Малфоя даже не было обычной язвительности.
— Ты что — боишься? — попытался подколоть его Гарри.
— Да, боюсь, — неожиданно легко признал Драко. — И ты боишься.
— И я, — нехотя согласился Гарри. — Джелар очень опасен.
— Это так. Но пока не рассыплешь зерна, не снимешь жатвы; пока не рискнёшь жизнью, не победишь врага, — задумчиво ответил Малфой.
— Кто это сказал?
— Саади. Персидский мыслитель из тринадцатого века.
— Хорошая мысль, — кивнул Гарри.
Драко взглянул на часы — был уже почти час дня.
— Пойду разбужу Валькери, — сказал он и вышел из зала.
Гарри же отправился в свою комнату. Там он достал альбом с фотографиями его родителей и стал рассматривать его. Дойдя до фотографии со свадьбы, на которой был и Сириус, Гарри тихо сказал:
— Жаль, что тебя нет рядом. Ты бы смог подбодрить меня, крёстный.
Блэк с фотографии ухмыльнулся и подмигнул Гарри, и тот печально улыбнулся в ответ.
— Да, Лестранджей и остальных Упивающихся посадили в Азкабан, теперь уж под охрану авроров, — Гарри словно бы докладывал Сириусу. — Так что они ответят за твою смерть, не беспокойся. — Он вздохнул. — И всё же это не вернёт ни тебя, ни маму, ни папу…
Гарри закрыл альбом и, улёгшись на кровать, уставился в потолок. Тишина не давила его — наоборот, он чувствовал себя как-то… спокойно? Так, ни о чём не думая, он пролежал ещё довольно долго.
…Драко зашёл в свою комнату, чтобы разбудить Валькери — и невольно замер, в очередной раз поражённый её красотой. Во сне она повернулась на
