Он уже очень давно не гулял просто так, ради самого процесса, бесцельно, никуда не торопясь. Этот маггловский городок с первого взгляда понравился ему гораздо больше, чем знакомый с детства Литтл-Уингинг, с его рядами безликих, типовых домов, словно откатанных под копирку. Хейверилл был спокойным и каким-то… мягким, в нем присутствовала присущая лишь маленьким городкам аура искренности, не прячущаяся за надетыми дежурными белозубыми улыбками — в общем, что-то, что давно уже утратили современные мегаполисы. Выражалось ли это в лицах людей, приятных взгляду домах или обилию зелени на улицах, было неясно, но это чувствовалось очень явно, витая, казалось, в самом воздухе.
— Дяденька, пожалуйста, завяжите мне шнурок, — внезапно отвлек Поттера от мыслей тоненький, просящий голос. Он опустил глаза и увидел темненькую девочку лет пяти, в простеньком зеленом платьице, стеснительно выставившую ножку в ботинке с развязавшимся шнурком. Самой ей исправить это было и впрямь затруднительно — в руках у нее было две палочки сахарной ваты.
Поттер наклонился, поставил стакан на асфальт и в три движения затянул шнурок бантиком, вполне серьезно поглядев на девочку сквозь очки:
— Готово, мисс.
— Спасибо! — просияла пигалица и вприпрыжку понеслась дальше, откусывая вату то с одной руки, то с другой.
Улыбнувшись ей вслед, Гарри поглядел вокруг, на гуляющих горожан, парочки в сквере, веселящихся детей, окна домов, за каждым из которых уютно светился чей-то личный мирок, и его вдруг охватило странное, непонятное, немного щемящее чувство.
Он вдруг почувствовал себя каким-то древним ящером — с иссеченной шрамами от чужих когтей пластинчатой броней шкуры, слегка затупленными в многочисленных схватках, могучими желтоватыми клыками в пасти — настоящим боевым монстром, давно привыкшим к виду и запаху крови, и умеющим на уровне инстинкта рвать любого врага пополам. Таким вот бронированным военным чудовищем, неведомо как попавшим в место, где резвятся и весело играют мирные, разноцветные ящерки, и теперь с легким недоумением глядящим на них, не знающим, что ему, собственно, делать дальше и даже слегка опасающимся, как бы ненароком не разрушить эту хрупкую идиллию…
Нет, он не ощущал себя скованным или чуждым на этом празднике, ему нравилось отдыхать вот так — неторопливо брести по вечерним улицам с пластмассовым стаканом пива и пакетиком соленых орешков в кармане. Наблюдать за веселящимися людьми, слушать доносящуюся музыку и, расслабившись, впитывать, тянуть, будто через соломинку, окружающую атмосферу, чувствуя себя, как усталый человек, ложащийся в горячую, пенную ванну. Но ощущение какой-то легкой инакости ненавязчиво не давало о себе забыть, наталкивая на размышления.
За все приходится платить, так или иначе. И, получив силу и возможность делать то, что он считает нужным, изменять окружающую его действительность по своему разумению, Поттер только сейчас отчетливо понял, что обратной стороной этой медали стало то, что он необратимо вырос из своей прошлой жизни, как взрослеющий ребенок вырастает из детской одежды.
Новые люди и не только люди, миры, разгорающееся пламя войны и манящий, темный монолит знаний наследия Каэр-Ду… Все это влекло и толкало вперед, но, оглядываясь назад, Гарри понимал, что вряд ли уже сможет снова стать, как эти люди, да и как обыкновенные волшебники тоже. И даже не потому, что он не сможет этого сделать, а главным образом потому, что не захочет сам снова втиснуть себя в рамки, границы, которые прочие люди и маги даже не ощущают. Нет, такие вот моменты отдыха, когда можно забыть на какое-то время все дела и заботы и просто молча влиться в людскую атмосферу праздника и веселья, были приятны и приносили удовольствие, но… Это было уже не его будущее, не его место в жизни.
А его, вернее, его и тех, кого он повел за собой, лежало где-то там, далеко, на перекрестках миров и дальше за ними. Но уже не здесь.
Но, опробовав, обкатав в мыслях это понимание, Гарри пришел к выводу, что это абсолютно ему не мешает. Его привычный мир всего лишь резко раздвинул свои границы, и только. Ну а то, что возврата к прошлому нет… Что ж поделать, на то это и прошлое, чтобы лишь оглядываться на него, делать выводы, не повторять его ошибок. Ведь жизнь — это как полет спиной вперед в бездонный колодец. Ты видишь лишь то, что уже миновал, а то, что там впереди и как близко дно — тебе неизвестно. И, возможно, оно даже и к лучшему.
Гарри допил пиво, опустил стаканчик в урну и, спокойно, не торопясь, пошел обратно.
Поттер вернулся обратно на центральную площадь, уставленную столами. Праздник продолжался, жители и гости танцевали под живой оркестр, уставшие или не умеющие танцевать сидели за столами, пили пиво и вино, болтали и веселились. Юноша нашел взглядом Норта и понял, что пожелания удачи были тому в принципе не особо-то и нужны — он сидел в компании уже двух симпатичных девушек лет двадцати с небольшим, брюнетки и рыжей, и что-то увлеченно им рассказывал. Девушки с улыбками слушали Эдварда, временами звонко смеясь. Было видно, что он им интересен, а тот факт, что одной рукой Норт приобнимал одну девицу чуть ниже талии, а другая, в короткой юбке, весьма фривольно положила ему ноги на колени, смело обнажив стройные, привлекательные бедра, говорил о том, что их взаимный интерес вряд ли ограничится одной только дружеской беседой.
Эдвард заметил Гарри, шепнул что-то своим подружкам и, поднявшись, подошел к нему.
— Я гляжу, у вас мистер Норт, все в порядке, вы явно не скучаете, — с понимающей полуулыбкой кивнул Поттер на перешептывающихся девиц, не сводящих ярких глаз с широкой спины Эдварда, хотя Гарри и показалось, что их взоры упираются ему и кое-куда пониже.
— Ну да, — довольно подмигнув, ответил Норт. — Милые девчушки, приехали сюда из города, к родне на фестиваль. Не прочь поразвлечься, я — тоже, так почему бы и нет?
— Да я разве против? — приподнял брови Гарри. — Так просто спросил… Развлекайтесь, веселитесь, мы же ради этого сюда и пришли.
