городок. Рядом располагался занимавший почти треть долины тренировочный полигон-лабиринт. В целом, как акула и дельфин из-за общей среды обитания имеют достаточно схожие формы и обводы, так и волшебная учебная база не слишком сильно отличалась от любой военной учебной части магглов: функции они выполняли по большей части одинаковые.
Так же, как и в не-волшебном мире, сюда раз в год прибывала большая партия еще не до конца повзрослевших юношей, разбавленная гораздо меньшим количеством девушек — в общем, всех тех юнцов, которые по зову сердца, из-за жажды славы, идеализма, хронической глупости или еще каких иных причин подали заявления на поступление в Школу Авроров, да еще и имели неосторожность сдать вступительные экзамены.
Именно здесь проходил начальный этап их учебы — суровый и жесткий, специально направленный на то, чтобы еще на ближних подступах отсеять тех, кто слишком слаб, изнежен или инфантилен для того, чтобы быть аврором. Строгая дисциплина, ранние подъемы, поздние отбои, специально сведенная до минимума магия в быту — и тренировки, тренировки, тренировки… А также простая система оценок «сдал-не сдал». И еще более простая система наказаний за все виды нарушений и проступков — предупреждение, напоминание, отчисление.
Лишь спустя несколько месяцев те, кто остались — резко посерьезневшие, перегнавшие жирок в мышцы, ставшие из толпы гражданских спаянными учебными отрядами, уже никаким местом не зеленые новички-рекруты, а полноценные курсанты Школы Авроров направлялись собственно в школу, располагающуюся в Шотландии для более углубленной подготовки и различных специализаций. Но на этой, второй базе, промеж всех авроров кратко именуемой «Двойкой», им предстояло появляться каждый год обучения для полевых выходов и практических зачетов, а также части выпускных экзаменов. Так, во всяком случае, было раньше.
Но теперь тут все было по-другому. Утрата в самом начале второй войны с Вольдемортом шотландской базы N1, а также все возрастающие потери таких «штучных» бойцов, как авроры, заставило руководство Аврората кардинально пересмотреть методики подготовки и, что самое главное — сами сроки обучения. «Двойка» за какие-то недели была сильно расширена для обучения курсантов в два потока по сокращенной программе, в которой упор делался больше на нещадные практические тренировки, нежели на кабинетные лекции. И курсанты, поступившие в Школу Авроров непосредственно перед войной и после ее начала, жили и учились в крайне напряженном ритме — спали мало, занимались много, отлично понимая, что их старшие товарищи, вчерашние выпускники этой же школы, воюя сейчас против вольдемортовых полчищ, гибнут, покупая им время и возможность овладеть необходимыми знаниями и навыками.
Но хуже всего приходилось, пожалуй, самим преподавателям и инструкторам. Матерые, опытные авроры, чьи знания и умения на пару голов превосходили навыки любого, даже самого талантливого курсанта, рвались в бой, но начальство раз за разом резко осаживало их, оставляя учить, натаскивать молодежь, превращать их из пусть бодрых, но все же щенят в молодых волкодавчиков.
Не проходило и недели, чтоб из кабинета начальника Школы не вылетал, вполголоса грязно ругаясь и кипя, как чайник, очередной инструктор. А вслед нему, как правило, летели обрывки его прошения о переводе в боевой отряд и еще более изощренная ругань начальника, чьи слова кратко и цензурно можно было сформулировать как «Засунь свою бумажку сам знаешь куда, и иди, учи сопляков дальше». И каждый по-своему был прав, но Мерлин всемогущий, как же паршиво себя чувствуешь, когда ты, здоровый, опытный лоб сидишь в тылу и только периодически узнаешь, что твои вчерашние курсанты, еще совсем мальчишки, которых ты учил и звал по именам, погибли в бою. Один, второй, третий и так без конца… Так что только военная дисциплина удерживала многих инструкторов от необдуманных действий, а огневиски в местной лавке пользовался большим успехом.
Помимо увеличения числа обучающихся и гораздо более интенсивного обучения, режим безопасности вокруг базы также был многократно ужесточен. Маскировочные и отваживающие магглов барьеры были усилены, а также было введено патрулирование окружающих долину холмов курсантами- выпускниками, которые выдвигались в дальние пикеты и секреты.
Курсанты Майкл Нэйл, Джозеф Гордон и Том Виккерс заканчивали обучение на авроров-оперативников в одном отряде и были назначены патрульной тройкой на западную оконечность долины. Им, как наиболее подготовленным из числа курсантов, почти всегда выпадали ночные патрули. Кутаясь в форменные мантии и отмахиваясь от комаров — выдаваемое им противокомариное зелье действовало от силы полчаса, а применение без особой нужды магии в патруле было запрещено — юноши продвигались сквозь сумрак уже давно заученным маршрутом, охватывающим вершину и подножье холма, чей пологий, поросший смешанным лесом горб как бы перегораживал вход в долину.
— Ну, долго там еще? — уже в неизвестно какой раз вполголоса спросил Том, полноватый русый парень, чью легкую грузность не смогли исправить даже интенсивные, изнуряющие тренировки.
— Хорош канючить, Томми, — язвительно ответил ему мерно шагающий старший патруля Джозеф Гордон, которого свои называли просто Джо. — Как бы часто ты ни спрашивал, наша смена от этого быстрее не кончится. Я, конечно, понимаю, что ты очень хочешь не сбивать ночью ноги по этим чертовым горам, а, сожрав свиную отбивную с гарниром, дрыхнуть в постели с теплой подружкой под боком, но в таком случае могу тебя сильно огорчить — это означает лишь то, что ты радикально ошибся в выборе профессии.
Гордон был в принципе неплохим, беззлобным парнем, но его чувство юмора иногда перерастало в крайне ядовитые замечания и подначки. Особенно когда его доставали глупыми вопросами и уж тем более, когда это происходило почти в полночь посреди зябкого, темного леса.
— Что же до времени… — и Джо мельком взглянул на хронометр, — то нам таскать свои задницы вверх-вниз по этим холмам еще почти два
