— Да, Гарри.
Она, как и прежде, была готова следовать за ним, куда угодно.
И они скользнули вниз по склону, слившись с ночным сумраком.
Отряд авроров, посланный вывести из-под огня наступающих врагов совсем еще зеленых рекрутов-новичков, попавших на базу только позавчера, угодил в серьезный переплет. Им пришлось разделиться на меньшую часть, которая и отводила молодежь, и большую, прикрывающую этот отход. И вот ей-то, этой большей части, пришлось туго: вражеский командир именно на этом участке фронта бросил в бой оборотней.
Зверье атаковало стремительно и беспощадно, прыгая с уцелевших крыш, из-за углов, из стелющихся по земле клубов дыма.
— Джонни!! — выкрикнул Хью, видя как на соседнего аврора, сражающегося в пяти метрах от него, напрыгнуло сразу двое оборотней, сбив его с ног.
— Авада Кедавра!! — точно пущенный зеленый луч вышиб дух из одного зверя, ткнувшегося оскаленной мордой в землю, как подкошенный, а второй резво отпрыгнул в ночную тьму, не дожидаясь такой же участи.
Подбежав ближе, Хью молча выругался. Джонни уже умирал. Две пасти и четыре когтистые лапы сделали свое дело — кровь струилась из разорванных груди и горла, алыми толчками выплескивалась через рот, а на дергающемся лице аврора вся жизнь собралась в широко раскрытых глазах, до краев заполненных болью. Судорога в последний раз прошла по телу Джонни, он выгнулся в спазме, захрипел и, обмякнув, затих.
Хью наклонился, чтобы закрыть сослуживцу глаза, но тут же резко отпрянул назад — отступивший вервольф вовсе и не думал удирать. За это время он обогнул разрушенное здание и атаковал аврора, выскочив с другой стороны.
— Мерзкая тварь… Убью… — выдохнул Хью выставляя вперед палочку и мягко двигаясь приставным шагом.
Оборотень, блеснув пронзительно-желтыми, звериными глазами, в ответ низко рыкнул, прянул ушами и припал к земле, готовясь к прыжку.
Они атаковали одновременно, и аврор и чудовище, но Хью повезло меньше. Противник ему попался опытный; оборотень, уворачиваясь от зеленой молнии заклинания, прыгнул не прямо на него, а слегка вбок, на стенку горящей казармы, и, оттолкнувшись когтистыми задними лапами уже от нее — на дернувшегося в сторону Хью, успев просчитать движения человека.
Удар передними лапами в грудь чуть не выбил аврора из ботинок; он покатился по земле и замер у противоположной стены, изрядно приложившись об нее затылком. Беззвучная вспышка, в глазах на миг поплыло. Боль, резанувшая грудь там, куда вошли при ударе когти, быстро его отрезвила, но было уже поздно — оскаленная морда оборотня с тянущимися от верхних клыков кровавыми нитями слюны была уже совсем рядом. В лицо пахнуло животным зловонием, и Хью уже успел мысленно проститься с жизнью, как где-то там, позади, мелькнуло что-то большое и темное, а потом кто-то схватил оборотня за заднюю лапу и вздернул его в воздух.
— Вот так собачка… — иронично пыхнул зажатой в зубах сигарой неизвестно откуда проявившийся здоровый, нет, просто здоровеннейший мужчина, сплошь закованный в матово-серую рыцарскую броню весьма необычного вида.
Оборотень мигом опомнился, мускулистое тело изогнулось, и жуткая пасть лязгнула, стремясь перекусить державшую его руку, но трехдюймовые клыки бессильно клацнули и скользнули по пластинчатой стали.
— Да еще и кусается, — отметил незнакомый спаситель, в глазах которого полыхнула боевая ярость. — Пора делать прививку от бешенства! — И, размахнувшись, приложил зверюгу об ближайшую стену.
Сила удара была такова, что в сжатой латной рукавице осталась оторванная задняя лапа, а сам оборотень, почти двести смертоносных килограмм мышц, когтей и зубов, пробил кирпичную кладку, проломил все внутренние покосившиеся перегородки и вылетел с другой стороны бесформенным, мохнатым мешком плоти, из которой торчали окровавленные обломки костей.
Из дымной темноты длинным прыжком выскочил еще один вервольф, целя в не закрытую доспехами голову, но бронированный воин, несмотря на кажущуюся громоздкость неожиданно быстро и ловко развернулся, и стальные пальцы сомкнулись на горле хищника, небрежным движением сломав тому шею, как тростинку.
Отшвырнув в сторону дохлого оборотня с головой, болтающейся, как на веревке, здоровяк не торопясь вышел на открытое пространство, освещенное пожарищем и во всю глотку заорал:
— Ну, вы, вонючие шавки, куда вы все попрятались?! Вы же все такие сильные и свирепые, так идите и убейте меня!! Не заставляйте отлавливать вас по одиночке и расшибать об стенку, как крыс! Ну же!!!
И это сработало. Оборотни, уже втянувшиеся в битву и опьяненные кровавой вакханалией, в которой их никто не сдерживал, не могли такое проигнорировать. Один, два, шесть, восемь… Восемь матерых существ, чем-то похожих на гибридную помесь волка и крупной обезьяны, вышли из темноты и, порыкивая и скаля зубы, взяли воина в кольцо.
Но тот лишь довольно оскалился:
— А вот и наши песики… Ну что, поиграем? Ну-ка, хоп-хоп, апорт!
И он швырнул самому крупному оторванную лапу его сородича, которую до сих пор держал в руке.
