все еще живой и зрячий глаз окровавленными пальцами и приблизив к своему лицу, зрачок в зрачок. Язык юноши несколько раз по-змеиному быстро высунулся, словно смакуя запах, исходящий от обреченного человека — острый запах дикого, животного страха. — Ты так боишься… Так боишься боли и смерти… Но на самом деле боль — это благо. Хотя бы потому, что она говорит тебе, что ты всё ещё жив. А смерть… Знаешь, в чем самый главный её смысл, человечек? В том, что смерть — это только начало. Ирашшай!
И стальные пальцы раздавили студенистый шар, брызнувший на лицо розоватой клейкой жидкостью, а другая рука, действуя словно по собственной воле, вогнала в тело Упивающегося лезвие меча, рывком распоров его от живота до горла.
Последний убитый, захрипев и теряя вываливающиеся внутренности, рухнул на пол, и снова, как тогда, в поместье Розье, Поттер остался стоять среди валяющихся вповалку истерзанных трупов, сплошь забрызганный кровью и довольно оскалившийся жутким лицом двуликого Януса.
— Га, Дзиннай! И это — все?! Я ведь только начал входить во вкус! Пойдем же, поищем кого-нибудь еще! Еще, еще… Я хочу еще!!!
— Не вопи, Кагеру, будет и ещё… — левая ноздря расширилась, втягивая воздух. — Я чую… здесь есть и другие… близко… и много…
Но мечтам двух темных магов не суждено было сбыться. Перебив всех наличных врагов, они выполнили то, за чем их ненадолго призвали в мир живых.
— Риннннннннннн… — снова прозвучал тонкий звон, голоса воскресших во всю глотку заорали: «Нет!!!» и…
Гарри выронил меч, обмяк и навзничь рухнул на залитый кровью пол, словно марионетка с обрезанными ниточками.
Прошло несколько долгих минут, прежде чем юноша прерывисто вздохнул, пошевелился и сел, тут же первым делом машинально нашарив свое оружие.
— Проклятье… — пробормотал он, оглядываясь с диким видом. — Что это было? Как обухом по голове… А этих кто перебил? Неужели я опять «слетел с нарезки»? Давно же прекратилось… Нет, это определенно никуда не годится…
Гарри встал, опершись на меч. Боль и тяжесть в голове медленно, но верно таяли и, проверив, не осталось ли среди врагов выживших, Поттер поспешил обратно к своему отряду. Раздумья и размышления о произошедшем он решил оставить на потом.
Сражения в подземельях тем временем вошли в качественно новую фазу. Окончательно освоившись в сложной системе тоннелей и переходов, авроры короткими, но мощными, как приемы штыкового боя, атаками, одну за другой уничтожали точки обороны врага. К этому времени наверху, в штабе, уже окончательно сформировалась единая карта катакомб, позволявшая безошибочно наводить отряды на скопления сил противника и координировать деятельность боевых подразделений. Штаб Хмури управлял битвой, как опытный дирижер — сыгранным симфоническим оркестром. А вскоре одной из поисковых групп наконец-то удалось обнаружить пленников, и их тут же эвакуировали на поверхность, тем самым окончательно развязывая аврорам руки.
Несмотря на все хитроумие, опыт и звериную ярость загоняемых в угол слуг Вольдеморта, чаша весов в этом сражении все больше и больше кренилась не в их сторону. И, четко осознавая это, Упивающиеся прибегли к своему последнему резерву, выпустив наружу двух полудиких драконов с наездниками, найденных ищейками Тёмного Лорда в отрогах гор между Румынией и Венгрией.
Под действием взрывных заклятий часть склона холма провалилась внутрь, и из образовавшегося провала величиной с пару железнодорожных вагонов, тут же высунулись две шипастые, вытянутые головы на длинных, серо-зеленых, чешуйчатых шеях.
Один исполинский ящер, мощным рывком ещё сильнее расширив дыру, тут же взлетел, выискивая добычу сверху. Второй же сноровисто выполз наружу, но несмотря на понукание наездника не пожелал раскрывать сложенные перепончатые крылья и остался на земле, плюясь огненными сгустками по подоспевшим аврорам, оставшимся в охранении на поверхности. Маги сноровисто били по огнедышащей рептилии боевыми заклинаниями, но и дракон, судя по всему, уже имел дело с волшебниками: он не пускал длинных струй пламени, а плевался огнем коротко и прицельно. Каждый раз авроры едва успевали выставлять щиты, спасаясь от смертоносного пламени, способного выжечь землю на полметра вглубь. А злобная тварь вдобавок ещё и постоянно двигалась, ловко пряча уязвимые места — глаза, брюхо и внутреннюю сторону основания крыльев — и подставляя под заряды магии лоб и спину, где располагалась самая толстая чешуя, которую не могли пробить даже заклинания, выпущенные из палочек с усилителями.
Но на каждое действие есть противодействие.
Близнецы Уизли не так давно выбравшиеся с сестрой из подземелий через узкую нору, выходящую в огибающий предместья Бамбурга неглубокий овраг, при звуках битвы, вышедшей из-под земли на поверхность, подскочили, как боевые кони при сигнале горна. А, сориентировавшись в происходящем, поглядели на жутких крылатых монстров с нежностью, теплотой и заботой. Точь-в-точь, как шеф-повар на похрюкивающую в загоне свинку, в мыслях уже представляющий её сервированной на блюде, в кольцах лука с румяной корочкой на боках.
— Кажется, пора дать нашим «птичкам» полетать, — мечтательно произнес Джордж, глядя на драконьи танцы из-под ладони, козырьком приставленной ко лбу.
— Я только «за», — ответил Фред, потер в предвкушении руки и полез в свой рюкзак. Снова на землю лег «чудесный ларец» братьев Уизли, скрывающий диковинки совершенно определенного толка. Короткое заклинание — и вынутая из него похожая на маленький пенал коробка превратилась в почти двухметровый кофр, размерами со средний гроб. На ударопрочном, черном пластике белым трафаретным армейским шрифтом значилось:
