провалов и поражений он, как главный стратег Вольдеморта, впал в немилость и искал малейшую возможность снова выбиться в фавориты. И вот, похоже, нашел. В донесении сказано, что Лорд нынче доволен, а Малфой снова слегка задрал нос.
— Значит, за всем этим стоит дражайший папаша нашего слизеринского хорька? — недобро сверкнул очками Гарри и тут же слегка выпрямился, правая бровь поползла вверх: хаотично блуждавшие мысли внезапно сложились в пока еще нечеткую, но вполне перспективную схему. — Любопытно… А знаешь, Гермиона, кажется, у меня созрели наметки неплохого плана, как нам отблагодарить этого высокородного аристократа за его неуемную инициативу. Давай-ка позовем Норта, обсудим это, а затем нужно будет пригласить для получения инструкций твою ручную зверушку-упиванца…
И губы Поттера сложились в кривоватую усмешку, при виде которой Гермиона, уже в полной мере узнавшая, на что бывает способен ее школьный друг, подумала, что на месте Малфоя-старшего почувствовала бы себя в очень относительной безопасности разве что в Антарктиде, прикинувшись императорским пингвином.
Глава 10. Tertius gaudetts
Как и сотни лет до этого, громада замка Хогвартс, погруженная в вечерний сумрак, возвышалась среди безлюдных холмов Шотландии, вонзая в чернильно-синее небо шпили своих высоких башен.
Ничуть не изменившись внешне, древнее строение с некоторых пор утратило своё едва ощутимое тепло, ауру места, где дружно живут люди и не только люди, и которое многие с радостью называли своим домом. Сейчас же от огромного замка веяло лишь холодом, опасностью и страхом, а распахнутые ворота напоминали пасть неведомого чудовища, затаившегося и поджидающего жертву. Лишь несколько окон светилось блекло-желтым светом, прочие же были слепы и темны.
Внутри замка горели лишь редкие факелы, и сквозняки гуляли в пустынных коридорах, по которым поодиночке и группами проходили порой закутанные в темные балахоны фигуры.
Вот и сейчас одна из них, низко надвинув капюшон на лицо, целеустремленно шагала по лабиринту переходов, не останавливаясь и не оглядываясь по сторонам, пока не замерла перед широкой, двустворчатой дверью. Эта дверь и комната, что находилась за нею, уже давно снискали дурную славу среди новых обитателей Хогвартса и подойти к ней лишний раз решались очень немногие. Окованные черным железом тяжелые створки преграждали вход во владения сбежавшего Руквуда, главы службы шпионажа и дознания, не так давно перешедшие по наследству к его преемнику, Пакстону, который принялся за порученное дело еще старательнее, чем бывший начальник.
Фигура уронила на плечи плотный колпак капюшона, и Ричард Мальсибер — а был это именно он, — отворил тяжелую дверь и лениво, с легким налетом бесцеремонности, переступил порог.
В логове нового главного соглядатая и палача Тёмного Лорда было чисто и прохладно, но в воздухе витало нечто такое, чему ни один маггл не смог бы дать описания, а маг, содрогнувшись, втихую помянул бы Мордреда и Морриган. Казалось, что вся боль, страдания и вопли невольных гостей этих казематов и звериная жестокость их мучителей впиталась в стены ничем не выводимыми пятнами, повисла в воздухе темным, гнетущим облаком.
Ричард сделал несколько шагов вперед, невольно вздрогнув и скривившись, когда его взгляд скользнул по предмету, стоявшему в центре комнаты. Грубый и жесткий даже на вид деревянный стул с высокой спинкой и прямыми подлокотниками, с которых свисали цепи, неприятно напомнил Мальсиберу знаменитое судебное кресло в Министерстве Магии, в котором ему, как и почти всем схваченным Упивающимся, «посчастливилось» посидеть. Слабым утешением тогда служил лишь один факт: тем из слуг Вольдеморта, что сумели избежать этого креслица, в качестве альтернативы выпала безымянная могила на казенном кладбище — тела убитых Упивающихся Аврорат родственникам никогда не выдавал.
— Ну что, Уильям, как наши дела? — с почти искренней доброжелательностью поинтересовался Мальсибер. — Как продвигается твое расследование?
— А тебе какое дело? — сидящий поодаль за массивным столом Пакстон вскинул голову и обжег Ричарда недобрым взглядом из-под свисающей на глаза челки. — Если ты пока снят с крючка, это вовсе не означает, что я тебе верю и готов вести задушевные беседы. Убирайся!
— Ну-ну-ну, — прищелкнул языком Мальсибер и, взметнув полы плаща, резко шагнул вперед, оскаливая зубы и выбрасывая руку с волшебной палочкой, вылетевшей из рукава. Уильям, выскочив из-за стола и опрокинув кресло, мгновенно ответил тем же, и два волшебника, не сводя друг с друга глаз, медленно, шаг за шагом, пошли по кругу.
— Не забывайся, юноша! — угрожающий голос Мальсибера был полон плохо сдерживаемой ярости, и на этот раз он нисколько не притворялся. — Когда ты еще мальчишкой в Хогвартсе давил ягодицами школьную скамью за партой, тайком сосал огневиски и в первый раз в темном углу лез потными от волнения ладошками подружке под мантию, я уже служил нашему Господину и не боялся запачкать рук! И я тоже сидел в Азкабане, предпочтя отречению
