королевы, а третьему — что сам Темный Лорд инкогнито будет завтра в Лютном переулке.
А потом просто посмотреть, куда кинутся авроры. Но тут есть одна сложность — эта информация должна исходить напрямую из уст Лорда, иначе «крот» наверняка усомнится в ее правдивости. Так что добейся аудиенции у Господина и предложи ему этот план. Он сам истово желает наказать изменника и наверняка оценит задумку. Меня можешь не упоминать, быстро выявить предателя сейчас куда важнее личной выгоды.
— И ты даже ничего не потребуешь взамен? — Пакстон недоверчиво уставился на Мальсибера. Как и почившая Беллатрикс Лестранж, он был далеко не глуп, несмотря на оголтелый фанатизм. А подобная «благотворительность» среди Упивающихся, где каждый норовил выслужиться перед господином, без малейших угрызений совести ступая по чужим головам, была очень нетипична и наводила на существенные подозрения. Но Мальсибер тоже не был идиотом и двусмысленность своих действий понимал хорошо.
— Как это — ничего? — поглаживая бородку, с лёгким недоумением произнес Ричард. — Неужели я так сильно похож на святого Мунго, чтобы от меня все ждали благодеяний направо и налево? Я всего лишь сказал, что сейчас надо как можно быстрее взять за горло урода, из-за которого все катится в тартарары. А если им окажется тот, о котором мы оба думаем — это будет вдвойне приятней. Но после завершения расследования, после нашего триумфа, мы, разумеется, вместе расскажем господину, как разработали этот план. Вернее, как я его разработал, а ты — воплотил в жизнь. Милость Лорда будет безгранична, ее вполне хватит и на двоих.
— Конечно, Ричард, — кивнул Пакстон, вполне успокоенный тоном и запросами Мальсибера, который лишь за совет сразу же пожелал отхватить немалый кусок пирога. — Мы ведь делаем общее дело.
А про себя подумал:
«Глупый, болтливый дурачок… Когда твой недурственный план сработает, Лорд щедро наградит меня. Именно меня, как предложившего его. А ты потом можешь сколько угодно доказывать, что действительно все это сам придумал, а не пытаешься примазаться к чужому успеху. Доказывай — если будет желание, конечно…»
— Благодарю за идею, Ричард, — и Уильям встал с кресла, подошел к Мальсиберу и крепко пожал тому руку. — И я не забуду твоей помощи.
— Конечно, — ответил Мальсибер. — Но надо спешить, пока не стало поздно.
— Ты прав, я немедленно отправляюсь к Темному Лорду.
И страшно довольный Пакстон покинул зал, оставив там Мальсибера, глядящего ему вслед с медленно проступающей на губах змеиной улыбкой.
План, разработанный Гермионой и Гарри, разумеется, не был идеальным. В другое время, в другом месте, в отношении более хладнокровного противника, он мог и не сработать, но здесь и сейчас, построенный в расчете на неуравновешенного Тома Реддля, снедаемого тихим бешенством после череды поражений и целой волны насмешек в прессе, яростно желающего найти и люто покарать виновника своих фатальных неудач, этот «ход конем» оказался весьма к месту.
Предложенная Пакстоном (безо всякого упоминания о Мальсибере, разумеется) двухходовая ловушка пришлась по вкусу Темному Лорду. Одновременно простая и коварная, она обещала наверняка выявить затаившегося предателя, и спустя день Вольдеморт в разное время вызвал к себе шестерых Упивающихся Внутреннего Круга, каждому из которых в знак особого доверия сообщил время и место своего предполагаемого удара, упомянув, что собирается участвовать в атаке лично, а заодно — приказав следить за остальными во время своей отлучки.
Сложных вариантов изобретать не стали: Крэббу, Гойлу, Малфою, Долохову, Трэверсу и Джагсону было сказано о рейде на больницу Мунго, Министерство и нападении на Букингемский дворец. Также в качестве вариантов упоминались ликвидация маггловского премьер-министра, кровавая акция на Трафальгарской площади и уничтожение Тауэрского моста в час пик.
Но никто — ни предполагаемые подозреваемые, ни Пакстон, ни уж тем более Вольдеморт — не знали, что в это самое время Мальсибер, сидя в своей комнате, доставшейся ему от какого-то преподавателя Хогвартса, держал в руках маленькую прямоугольную пластину из блестящего материала, похожего на темную слюду.
Ричард в точности выполнил инструкции, что дали ему его суровая юная хозяйка и Гарри Поттер.
Первый пункт — план «выявления предателя» — был подробно и доступно изложен… да что там изложен, буквально разжеван и запихнут Пакстону в пасть, истекающую слюной от нетерпения.
А во время последнего собрания у Темного Лорда, на котором Люциус Малфой хвастливо отчитался о весьма удачной диверсии против руководства авроров, Мальсибер выполнил второй пункт — незаметно для окружающих уколол палец о булавку застёжки для плаща и размазал каплю крови по слюдяной пластинке, спрятанной в рукаве. А через секунду с изумлением наблюдал, как нанесённый на пластинку иероглиф расплывается, сворачивается спиралью, скользит струйкой обжигающего холода тьмы по его руке, туловищу и ноге на пол и теряется в тени одной из колонн.
И пока Вольдеморт отыгрывал свою часть представления, вещая Упивающимся о своих планах, Мальсибер не отрывал взгляда от таинственной пластины, на которой алыми строками отображалось каждое слово, произнесенное в Тайной Комнате. Узнав необходимое, Ричард приступил к третьей, последней части своего задания. Он, поморщившись, опять ткнул палец серебряной иголкой застежки для плаща и размазал каплю крови по пластинке, которая тут же с дымком развалилась на части, буквально растаяв в его руках. А в Тайной Комнате, у основания второй от трона колонны, в тот же миг
