— Будет исполнено, госпожа, — поклонились нинтшаа и исчезли в схлопнувшемся пространственном проходе.
А Валькери поглядела на Вольдеморта, поднялась с его трона, уступая место, и зашла за его высокую, резную спинку.
— Ну и…?
— Немыслимо… просто немыслимо… — Реддль обессилено рухнул в свое кресло, закрыл пылающие красными отсветами глаза и вцепился пальцами в подлокотники. — Где, когда и как этот мальчишка сумел стать таким… И откуда у него такая свита? Они же попросту разорвали, уничтожили всех моих людей! Вырвались лишь я, Долохов и Джагсон, да и то неизвестно, долго ли он проживет — чертов Поттер отрубил ему обе ноги. И если бы не твои телохранители, мы бы тоже не ушли. Давно ты, кстати, их ко мне приставила?
— С момента твоего первого поражения. Когда стало окончательно ясно, что наш общий знакомец в очках перешел к активным действиям. Я не стала мешать тебе сейчас, потому что лучше однажды увидеть, чем сто раз услышать. Твои люди погибли, и это, конечно, досадно, зато теперь, Том, ты знаешь, кому принадлежали те «неизвестно чьи» руки, что расправлялись с твоими отрядами. И что действительно произошло под Эпплби. И что Поттер уже действительно не тот, что был раньше.
— Проклятье! Но как такому можно противостоять? — лишь при сестре Том Реддль не прятался за непроницаемо-высокомерной личиной Темного Лорда, показывая свои истинные чувства и эмоции. А в данный момент он был ещё и дико зол и опустошен столь болезненно ошеломляющим открытием.
Всегда неприятно узнавать, что существует кто-то на порядок сильнее тебя, а уж будучи Темным Лордом, даже имя которого боятся называть многие тысячи людей — и подавно. Мальчишка, недавний студент, со своими подручными разметал и сжег его сильнейших волшебников, как кучу сухих листьев! И едва не добрался до него самого. Вольдеморт вспомнил тёмную ярость, заливающую глаза Поттера, то, как он шел мимо валящихся, как снопы, Упивающихся, и ему сразу вспомнились некоторые события не столь уж далекого прошлого.
Выходит, полусумасшедший юнец, единственный выживший после таинственной бойни в особняке Розье, не врал? И не было у него никакой ложной, наложенной Дамблдором памяти? А уцелевшие после Эпллби, что рассказывали совершенно немыслимые вещи, даже и не пытались его обмануть? От таких мыслей Реддлю стало неуютно, и опять, как при сеансе легалименции того юнца, где-то на уровне подсознания всплыл какой-то тревожный образ, давнее воспоминание, совпадение, связанное с Поттером, которое все не удавалось выловить и понять.
— Но не стал же он сильнее и тебя, Вал? — спросил он сестру.
— Меня? — та на миг тонко улыбнулась. — Нет, не стал.
Валькери окинула брата долгим, выжидающим взглядом, но тот промолчал, не задав вопроса, который — она слышала — буквально вертелся у него на языке.
Тогда она сама озвучила его суть:
— Если хочешь, ты можешь освободить меня от того обещания. И я помогу тебе.
— Но это же будет…
— Это будет абсолютно правильно, Том. Когда ты взял его с меня, ты собирался сражаться с косным и погрязшим в застое укладом жизни обычных магов. Ты хотел изменить его, дать жизнь новому миру, где волшебники не прозябали бы, как крысы в подполье, а заняли бы причитающееся им по праву место властителей этого мира. Потому что это правильно, потому что так и должно быть.
Ты же знаешь, что в нашей империи, Лоно Хара, тоже есть расы, не способные использовать даже простейшую магию. И что, разве это они управляют нашим миром, а мы прячемся, скрывая своё существование? Нет, и этого не будет никогда. Ну, что же до твоих методов… Рождение нового мира — это всегда именно рождение, а родов без крови и мук не бывает. Иногда их меньше, иногда больше, но они есть всегда и только инфантильные идеалисты вроде вашего Ордена Феникса могут это отрицать.
Так что если ты примешь мою помощь, это будет всего лишь адекватным ответом тому, что дал Поттер твоим противникам. Да во имя Хаоса, Том! Я что, ещё уговаривать тебя должна? Тем более, что я не собираюсь лично вступать в бой на твоей стороне или посылать своих подданных. Я просто дам тебе силу, чтобы ты, брат, смог сам победить любого противника в мире людей. Решайся. Или тебя больше устроит, что этот очкарик с прирученными им аврорами засадит тебя в клетку и выставит на посмешище толпы в Косом переулке?
Она говорила твердо и убедительно, но последние фразы Пэнтекуин были уже совершенно излишними. Реддля давно уже не волновали такие понятия как «верность данному слову», «обман», «честность», «муки совести» и тому подобное. Возвысившись, став и осознав себя Темным Лордом, он давно, раз и навсегда распрощался с этими химерами, гложущими простых людишек.
Единственным, что он боялся потерять, была благосклонность могущественной родственницы, и, поняв, что Валькери не сочтет предосудительным отступление от взятого с неё в далекой юности обещания, и даже более того — сама не прочь оказать ему содействие, Вольдеморт не стал колебаться.
— Нет, Кери. Это меня совершенно не устроит. Мне куда больше по нраву на примере Англии устроить показательную демонстрацию того, что происходит, когда противятся воле Темного Лорда. Она либо станет моей, либо станет заповедником, где любые волшебники будут отсутствовать, как вид. Клянусь, когда я здесь закончу, вожди магических стран Европы наперегонки побегут присягать мне на верность. Я приму твою помощь, какой бы она ни была.
