— Хай! — и японка, достав из-за широкого пояса кимоно длинный черный шнурок, молниеносно пропустила его под мышками и вокруг ворота, одним движением стянув и подвязав свои широкие рукава, обнажив изящные руки до локтя. Она слегка нагнулась вперед и… в следующий миг исчезла в едва заметной вспышке бледно-голубого пламени.
Как выяснилось, гостью с далеких островов местный хогвартсовский запрет аппарацию тоже ничуть не волновал.
Хотя нет, это не было аппарацией или другим способом магического мгновенного перемещения: движение Окой, скорее, напоминало пунктир, ломаную цепочку размытых фигур-призраков, отстоящих друг от друга на десяток метров — от места возле Гарри Поттера и до отступающих братьев Уизли.
Возникнув между преследуемыми и преследователями, девушка остановилась и, опустив руки и недобро глядя из-под челки, твердо произнесла:
— Вы и пальцем к ним не прикоснетесь. Сдавайтесь или умрите, выбор за вами.
Залп из пяти «Авад» был ясным и понятным ответом на это предложение. Но пущенные заклинания не достигли цели, не долетев до чуть наклонившей голову Окой какого-то метра; вытянутые капли смертельной магии разбились об невидимую стену, обозначив места попаданий растекшимися концентрическими кругами.
А потом настало время хода Окой, и на этот раз она не стала прибегать к иллюзиям. Японка вновь растворилась в бледно-голубой вспышке и возникла прямо перед двумя вырвавшимися вперед Упивающимися. Еле заметное, резкое движение обеими руками на проходе между ними — и два тела осели, как наполненные опилками куклы, каждое с проломленной почти до лопаток грудью. Опять вспышка, черная волна взлетевших волос, взмах обеими руками, воздух чертят десять тонких красных полос, как будто у японки на каждом ногте возникло по тлеющему угольку — и еще двое магов разлетаются в стороны с почти оторванными головами.
Смерть настигала каждого — Окой казалась вездесущей, возникая за спиной у врагов, сбоку, а порой — демонстративно спереди, нос к носу, глаза в глаза, где расширившиеся от страха зрачки в прорезях серебряной маски сталкивались с отливающим багрянцем сиянием. Но результат был один — еле заметное движение и очередной мертвец либо падал, либо отшвыривался в сторону с совершенно неженской силой. Уменьшившись за рекордно короткое время почти втрое, отряд противника в панике стал отходить глубже в лес, стремясь как можно скорее выбраться за антиаппарационный барьер, но, судя по настрою Окой, направившейся за ними, до этого барьера не должен был добраться никто.
Лишь через несколько долгих минут девушка показалась из чащи, заканчивая вытирать руки обрывком чьего-то балахона. Снова став прежней Окой, спокойной, невозмутимой и все время как бы чуть улыбающейся уголками рта и глаз, она подошла к Крису, Фреду и Джорджу.
— Вы не пострадали? — спросила она у всех, но глядя на Джорджа.
— Н-нет, — с некоторой запинкой ответили братья, а быстрее всех опомнившийся от демонстрации скрытых талантов японской подруги брата, Фред пихнул того прикладом в бок и прошептал: — А ты еще тогда, в Бамбурге, боялся отпускать ее одну. Хе. Бедные, бедные упиванцы…
— Спасибо тебе, Окой, — сказал Джордж. — Ты очень нам помогла.
— Да что там, — смущенно скосила вниз глаза та. — Не стоит… Я…
— Гхм, — прервал возможный поток любезностей Крис. — Извините, что прерываю вас, но нам, пожалуй, стоит вернуться к Гарри. Судя по всему, скоро будет общее наступление.
Мальчишка оказался прав. Посовещавшись со своим штабом, Хмури дал команду на ввод основных сил. Участвовавший в кратком военном совете Поттер предложил, было, повременить — уж очень сильно не нравилось ему то, что противник выставил в первый рубеж обороны только драконов и великанов, — но потом согласился с общим решением.
Враг, уже в достаточной степени успевший ознакомиться со стремительно выросшим боевым потенциалом авроров, в принципе, выбрал верную тактику обороны. Сражения с опытными Упивающимся в коридорах, переходах и тоннелях попортило аврорам немало крови еще в Бамбурге, и, поразмыслив, Гарри пришел к выводу что на месте Вольдеморта тоже сосредоточил бы основные силы магов именно внутри замка, оставив снаружи драконов и великанов, способных основательно проредить наступающих. А предвидеть в их рядах таких никак не учитываемых резервов, как Рен и близнецы со своими вовсе не детскими игрушками, Темный Лорд никак не мог.
К слову о Рен. Небо над Хогвартсом то тут, то там, озарялось просвечивающими сквозь облака зелеными всполохами, слышались злобный рык и предсмертные вопли, и оттуда выпадали то драконьи головы, то отсеченные лапы и крылья, а порой и оглашающие окрестности дикими криками наездники драконов, отправленные в свободный полет. Обретшая после столь долгого перерыва силу Рен, исполняла приказ Гарри с большим воодушевлением.
И почти полторы сотни волшебников в форменных мантиях, разбитые на три отряда, устремились по центральной дороге и ее обочинам к главным воротам Хогвартса.
Нет, то не была лобовая атака, подобной глупости не допустил бы ни Хмури, ни Лонгботтомы. Отряд по центру, не дойдя до ворот пятидесяти шагов, расположился полукругом, и четверо его магов, чьи волшебные палочки имели усилители, с ходу запустили в закрытые ворота усиленными «Диффиндо», от которых зашатался даже магический укрепленный заслон. Стоящие рядом с ними волшебники оставались начеку, будучи готовыми при малейшей угрозе поставить общую защиту, а боковые — запустить боевые заклятия в образовавшийся проем.
