– Да, – кивнул он. – Это Вилли.
Барент опустил голову. Хейнс выключил экран, зажег в салоне свет и удалился. В течение нескольких секунд стояла полная тишина, если не считать монотонного гула реактивного двигателя.
– Может, это всего лишь случайное совпадение, Джозеф? – спросил К. Арнольд Барент, обойдя стол и усаживаясь в кресло.
– Нет, – откликнулся Кеплер. – И все же я ничего не понимаю! Что он пытается доказать?
– Возможно, всего лишь то, что он по-прежнему действует, – предположил Джимми Уэйн Саттер. – Что он ждет. Что может добраться до любого из нас, когда пожелает. – Преподобный покачал головой и улыбнулся Баренту. – Полагаю, ты на время воздержишься от появлений в общественных местах, брат К.?
Барент скрестил на груди руки:
– Это наше последнее собрание перед летним выездом в июне на остров. До этого времени я покину страну… по делам. Прошу всех вас принять необходимые меры предосторожности.
– Меры предосторожности против чего? – поинтересовался Кеплер. – Что ему надо? Мы уже предложили ему членство в Клубе по всем возможным каналам. Мы даже послали к нему с приглашением этого еврея-психиатра и убеждены, что он успел связаться с Лугаром прежде, чем оба погибли во время взрыва…
– Идентификация трупов не была исчерпывающей, – оборвал его Барент. – У дантиста в Нью-Йорке мы не обнаружили карточки Соломона Ласки.
– Да, – согласился Кеплер, – ну и что? Немец почти наверняка получил наше сообщение. И чего он еще хочет?
– Тони? – спросил Барент, и все трое повернулись к Хэроду.
– Откуда мне знать, чего он хочет?
– Тони, Тони, – покачал головой Барент. – Ты сотрудничал с ним в течение многих лет. Ты обедал с ним, беседовал, шутил… Чего он хочет?
– Играть.
– Что? – спросил Саттер.
– Как играть? – наклонился вперед Кеплер. – Он хочет играть в летнем лагере на острове?
Хэрод покачал головой:
– Он знает о ваших играх на острове, но ему нравятся другие игры. Думаю, ему это напоминает прежние времена. Как в Германии, когда он и эти две старые шлюхи были молодыми. Это как шахматы. Вилли становится сам не свой, когда дело доходит до шахмат. Он как-то рассказывал мне о своих снах. Он считает, что все мы – фигуры в дьявольской шахматной партии.
– Шахматы, – пробормотал Барент, сложив кончики пальцев.
– Да, – подтвердил Хэрод, – Траск сделал неверный ход, позволил нескольким пешкам слишком далеко зайти на поле Вилли, и тот убрал его с доски. То же самое с Колбеном. Дело не в личных отношениях… это просто такая игра.
– А старуха? – осведомился Барент. – Она была добровольным ферзем Вилли или одной из его многочисленных пешек?
– Откуда мне знать? – бросил Хэрод. Он встал и заходил взад-вперед по салону, толстое ковровое покрытие скрадывало звук его шагов. – Насколько я знаю Вилли, в такого рода вещах он не доверяет никому. Может, он ее боится? Я уверен в одном: он навел нас на ее след, поскольку знал, что мы недооценим ее.
– Это и произошло, – согласился Барент. – Эта женщина обладала исключительной Способностью.
– Обладала? – переспросил Саттер.
– У нас нет доказательств, что она жива, – пояснил Джозеф Кеплер.
– А как насчет наблюдения за ее домом в Чарлстоне? – спросил преподобный. – Там кто-нибудь сменил Нимана и группу Чарльза?
– Там сейчас мои люди, – ответил Кеплер. – Пока никаких сведений.
– А как насчет авиарейсов и тому подобного? – не унимался Саттер. – Колбен был уверен, что она пыталась выехать из страны, пока что-то не спугнуло ее в Атланте.
– Речь сейчас не о Мелани Фуллер, – перебил Барент. – Как правильно сказал Тони, она была отвлекающим маневром, ложным следом. Если она до сих пор жива, мы можем оставить ее в покое, и совершенно не важно, какую роль она играла. Вопрос заключается в том, как мы должны отвечать на этот последний ход нашего немецкого друга?
– Я предлагаю проигнорировать его, – сказал Кеплер. – Старик просто показал нам зубы, организовав события понедельника. Мы все согласились, что, если бы он собирался покончить с мистером Барентом, он вполне мог бы преуспеть в этом. Пусть старый извращенец развлекается, а когда успокоится, мы с ним поговорим. Если он согласится с нашими правилами, мы сможем предложить ему место пятого члена в клубе. Если нет… черт побери, джентльмены, откровенно говоря между нами троими… прости, Тони, четверыми… в нашем распоряжении находятся сотни оплачиваемых охранников, а сколько их у Вилли, а, Тони?
– Было двое, когда он уезжал из Лос-Анджелеса, – ответил Хэрод. – Дженсен Лугар и Том Рейнольдс. Но он им не платил. Они были его личными
