Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

Римские легионы Цезаря, забравшись (опять-таки без всяких географических карт) далеко на север, к Галльскому морю, решили вернуться в Рим другой дорогой, чтобы еще попытать счастья, и благополучно прибыли в Рим. Наверное, именно с той поры пошла поговорка, что все дороги ведут в Рим.

Точно так же все дороги ведут и в Чешские Будейовицы.

Весьма показательным и даже закономерным кажется превращение самого Швейка в греческого бога мелкого греха в самом конце второго тома, выступающее еще одним, уже очевидным свидетельством постепенного наполнения новой функциональностью «фельетонного приема», столь долго создающего впечатление чистого автоматизма. См. комм., ч. 2, гл. 5, с. 451.

См. также комм, о Чешском легионе ч. 1, гл. 11, с. 153 и о сходных приемах в прозе Гашека и Медека комм., ч. 1, гл. 14, с. 198.

когда вместо будейовицких краев увидел милевскую деревушку.

Надо сказать, что отличить по виду деревеньку одного южно-чешского края от другого довольно сложно, если вообще возможно это сделать человеку, не знакомому с ними ранее. Швейк, служивший в Будейовицах и не раз бывавший в округе на маневрах (см. в частности упоминание в этой связи именно Милевского района, комм., ч. 3, гл. 4, с. 217), совершенно очевидно знает местность, да так хорошо, что различает административную принадлежность хуторов. В этой связи его дальнейшие действия неизбежно возвращают к неизменному вопросу: что за этим упрямым желанием идти «не туда», помимо желания Гашека как художника обыграть на новый лад старую поговорку про все дороги, ведущие в Рим? Кусок безнадежного идиотизма или нечеловеческой пронырливости? Лично я за первое, по чисто физиологическому соображению: ни у кого не встретишь такой четкой, фотографической памяти, какая встречается у полных, лишенных сомнений и прочих примет нестройности и непоследовательности мышления, идиотов.

И, не меняя направления, он зашагал дальше, ибо никакое Милевско не может помешать бравому солдату добраться до Чешских Будейовиц.

Милевско (Milevsko) – небольшой городок в Южной Чехии, между Табором и Писеком. Здесь мы начнем весьма необходимый нам для понимания реальности гашековского описания подсчет расстояния. От Табора до Милевско – 25 километров, при средней скорости бодрого пешехода 4 км в час, Швейк шагает уже шесть часов.

таким образом, через некоторое время Швейк очутился в районе Кветова, на западе от Милевска. Он исчерпал уже весь свой запас солдатских походных песен и, подходя к Кветову, был вынужден повторить свой репертуар сначала

Кветов (Květov) – маленькая деревенька между Милевско и Писеком (три десятка дворов). Расстояние от Табора до Кветова около 34 километров. Швейк непрерывно топает уже восемь с половиной часов.

Он исчерпал уже весь свой запас солдатских походных песен и, подходя к Кветову, был вынужден повторить свой репертуар сначала:

Когда в поход мы отправлялись.
Слезами девки заливались…

Кажется, Гашек забыл, что по выходе из Табора Швейк исполнял у него другую песню. Не походную 35-го полка, а общеармейскую «Катьку лесника». См. комм., ч. 2, гл. 1, с. 277. И тем не менее, именно так и в оригинале: был вынужден перед Кветовым снова начать с песни (nucen začít znova před Květovém s písní).

Однако совершенно несомненно то, что походную песню 35-го полка Швейк уже исполнял ранее, но сидя за стаканом вина или пунша с фельдкуратом Кацем. См. комм., ч. 1, гл. 13, с. 182.

По непонятной только причине перевод одного слова (mašírovali) у одного и того же переводчика (Я. Гурьян) разнится. Здесь «отправлялись», а ранее, в ч. 1, гл. 13 – «собирались».