Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

Трудно понять, по какому признаку недоверчивый папаша Мелихар безошибочно определил, что Швейк направится теперь обратно в сторону Писека, но именно так и поступил бравый солдат, потому что под утро, как нам рассказывает Гашек, оказался совсем рядом с Писеком, у Путима. Таким образом, пешеходный баланс суток: Табор – Радомышль – 60 километров на запад с маленьким смещением на юг и Радомышль – Путим – 28 на восток, вновь легонько загибая к югу. Итого – 88 километров не туда. Фантастическая выносливость и сила воли у героя Гашека. Но все время к югу, к югу клонит, и это отрицать невозможно. В сторону Будейовиц.

Стоит так же заметить, что русского французского в виде слова «шаромыжник» в оригинале нет. Папаша Мелихарка называет Швейка rošťák (А to jde, rošťák, napřed do Horažďovíc). То есть не попрошайка он у него, а бездельник, шалопай (чешские синонимы – pobuda, ničema). Хотя почему это слово возникло и именно здесь у ПГБ, понятно, но, кажется, не вполне к месту.

— Какого полка? Куда бог несет?

В оригинале бога нет: — Кат se neseš? Куда тебя несет?

Все трое рассчитывали, что война через месяц-два кончится. Они были уверены, что русские уже прошли Будапешт и занимают Моравию. В Путиме все об этом говорили.

О слухах первой военной зимы и русских в Моравии см. комм., ч. 1, гл. 14, с. 243.

артиллерист в бегах с самой мобилизации. Сам он был крестьянин из Путима, и стог принадлежал ему. Он всегда ночевал здесь, а вчера нашел в лесу тех двоих и взял их к себе.

Завтра утром перед рассветом мать артиллериста принесет поесть

В оригинале крестьянин-артиллерист (dělostřelec) из предыдущего абзаца неожиданно здесь объявляется драгуном – dragoun (přinese panímáma dragounova snídani). ПГБ исправляет это недосмотр Гашека.

Предложение любопытно еще и тем, что здесь в своем прямом и первом смысле в романе употребляется вежливое выражение «матушка» – panímáma. См. комм., ч. 1, гл. 2, с. 38.

потом ребята из Тридцать пятого тронутся в путь на Страконице, у одного из них там тетка, а у тетки есть в горах за Сушицей знакомый

Страконице (Strakonice) – большой южночешский город точно на запад от того стога возле Путима, в котором прячутся беседующие. Километров пятнадцать по прямой. В Страконице на большом машиностроительном заводе ČZ (Česká zbrojovka) помимо всего прочего делали красную мечту каждого советского мальчика – мотоциклы Jawa. Впрочем, основан был этот завод уже после войны, в 1919-м.

Сушице (Sušice) – небольшой город юго-западнее уже упоминавшейся в этой главе Гораждевице (Horažďovice). Расстояние между ними чуть меньше двадцати километров.

— Эй ты, из Девяносто первого, если хочешь, идем с нами, — предложили они Швейку. — Наплюй ты на своего обер- лейтенанта.

В оригинале: «насри» (Vyser se na svýho obrlajtnanta). Любопытно, что в ПГБ 1929, где экспрессивная лексика используется переводчиком свободнее, тоже «наплюй». См. комм, к слову «нужник»: ч. 2, гл. 2, с. 262.

С. 283

Швейк пошел лесами. Недалеко от Штекна он повстречался со старым бродягой, который приветствовал его как старого приятеля глотком водки.

Штекно (Štěkno) или, как он именовался на картах тех времен, Stiekna – ныне это Štěkeň. Большая деревня на запад от Путима, и с нее начинаем подсчет километража второго дня. От стога у Путима набирается 10–11 километров. Необходимо отметить и то, что Швейк с ночи сменил направление на противоположное и снова идет на закат.