Что и понятно. Марек обыгрывает стандартную надпись о вместимости товарного вагона, в обязательном порядке наносимую на стенку с внешней стороны. Стандарт приписывал такую форму М.Т. 48 М 6 Pf, что расшифровывалось следующим образом: Militär-Transport 48 Mann 6 Pferde. Военный транспорт 48 человек или 6 лошадей. Сами цифры не были одинаковыми, как и размеры австро-венгерских вагонов, на теплушке высотой 5,5 метров писали 48+6 на четырехметровом – 40+6, на совсем низенькой высотой всего 3,65 метров – 36+6. При одинаковой площади пола для людей, в отличие от лошадей, можно было сделать больше ярусов нар.
Следует отметить, что аналогичные надписи наносили на вагоны и по другую сторону фронта. На французских теплушках указывалось – homme 40 chevaux 8. Эта надпись, как спустя годы, во время Второй мировой, песня «Лили Марлен» стала образом войны и памятью о Первой мировой войне для всех в нее вовлеченных солдат. Общество американских ветеранов так и называется «Forty and Eight». Не мог забыть этой надписи и солдат той войны Луи Селин. В его романе «Rigodon» читаем: «trois grand fourgon, gris, “huit chevaux, quarante hommes”… les méme toutes armées du monde…» – «три больших теплушки, серых, “восемь лошадей, сорок человек”… как во всех армиях всего мира».
В этой связи забавно, что в стишке у Марека «Acht Pferde oder achtundvierzig Mann» вместимость получилась самая что ни на есть интернациональная – лошадок восемь, как у французов, а солдатиков так 48, как у австрийцев. Очень тесно. Кстати, в сохранившемся военном стишке самого Гашека «Дорогой на фронт» («Cestou па bojiště», 1915), написанном в солдатском поезде, комплект более реалистичный – 6+46.
Hy а на замечательный пример и даже перекличку с родной нашей поэзией обратил мое внимание коллега D-1945.
Владимир Маяковский. Поэма «Война и мир», 1915 год:
