В оригинале фраза построена вокруг выражения «за суп» и слова «супак» – že и nás byl u kumpanie nějakej šupák Schreiter. Von sloužil za supu; moh jít už jako kaprál dávno domů. И no сути, объясняет их смысл и взаимосвязь. Буквально Швейк говорит следующее:
«Был у нас в подразделении один супак Шрейтер. Служил за суп, хотя давно уже, еще капралом, имел право демобилизоваться».
Может быть, для этого понятия в романе при переводе стоило даже ввести какое-то новообразование от слова «харчи», что-то оскорбительное и неприятное для слуха, типа «харчок», «харчка»:
«Был у нас в подразделении один харчок Шрейтер. Служил за харч, хотя давно уже, еще капралом, имел право демобилизоваться».
См. также комм, выше ч. 2, гл. 3, с. 355.
В оригинале: lepil se nám jako hovno na košili.
В ПГБ 1929 – Придирался он к нам, приставал как г… к рубашке.
О непоследовательности перевода слова hovno см. выше комм, к этой же странице.
В оригинале для обзывания используется немецкий дериват vechtr (Vy nejste vojáci, ale vechtři). От Wächter. Уточнение «ночной» отсутствует. Во времена Швейка под «вахтером» обыкновенно имелся в виду наблюдающий за чем-то железнодорожный служащий, обходчик, стрелочник и т. д. Так что сама собой приходит на ум фраза Ильфа и Петрова о том, что «Средне-Азиатская дорога испытывает нужду в четырех барьерных сторожихах».
С. 381
В оригинале собака – červenej pes. Красный пес, так обычно в Чехии называют рыжих страфордширских бультерьеров. Получается – подкарауливал, как бойцовый пес.
Речь идет о периоде Первой Балканской войны (октябрь 1912 – май 1913), когда объединенные силы Сербии, Греции, Болгарии и Черногории фактически освободили Балканский полуостров в свою пользу от многовекового присутствия турок (тогда Оттоманской империи).
Австрийский консул в Косове и Македонии Оскар Прохазка (Oskar Procházka), по рождению чех из Брно, внезапно исчез во время сербского наступления и освобождения этих территорий где-то между южным косовским городом Призерен (Prizren) и северным македонским Скопье (Skopje). Вокруг этого происшествия во второй половине ноября 1912-го австрийские газеты устроили патриотическую вакханалию, требуя немедленного вступления Австро-Венгрии в войну для отмщения поруганной сербами чести государства и тела дипломата. Чего очень многим хотелось в высших кругах империи, поскольку любое усиление славян на Балканах очевидным образом ослабляло Австрию. Но, к несчастью для Вены, главный ее союзник Германия отказалась вступать в какую-либо войну раньше 1914 года, ну а пропавшего, заключенного, быть может, в тюрьму, униженного, искалеченного, и прочая, и все такое консула Прохазку, тем временем счастливо обнаружил в Скопье живым, здоровым и на свободе другой австрийский консул, специальный посланец родины Эдаен (Edlen). Ну разве что, действительно, в виду неспокойного военного времени сербы не считали нужным пересылать письма разнообразным адресатам в страну предполагаемого противника. В любом случае, инцидент был исчерпан. И уже 13 декабря 1912 собственный венский корреспондент газеты «Киевская мысль» Антид Ото (в истории родины более известный под другим псевдонимом – Лев Троцкий) сообщал русским читателям, что дело консула
