Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

Он ей говорил: «Возьмите сухое коровье дерьмо, положите на тарелку, полейте водой, оно у вас зазеленеет, – это и есть иерихонская роза!»

Совершенно точное описание того, как выглядит процесс и сама иерихонская роза, изначально комочек прошлогоднего спутанного сена, после пары дней отмачивания в воде.

С. 430

Я ему покажу «istem ald meg а magyart» /Благослови, Боже, мадьяров (начало венгерского национального гимна)/.

Правильно – Isten, áldd meg а magyart. В оригинале ошибок меньше: isten ald meg а magyart.

Когда я работал в Моравской Остраве, там произошел такой случай. Один шахтер с глазу на глаз, без свидетелей, избил инженера.

Острава (Ostrava) – третий по величине город Чехии. Дымный индустриальный центр в период коммунистического правления звался «стальным сердцем республики» (ocelové srdce republiky). Расположен недалеко от границы с Польшей. Сто километров до «стального сердца» уже Польши, города Катовицы и почти четыреста до Праги. Трудно понять, в какой период своей жизни Швейк мог так набродиться, во всю ширь, от Бремена (см. комм, к слову «грог» ч. 1, гл. 11, с. 155) до вот Остравы? Наверное, юношей, еще до первого призыва в полк.

А когда его спросили: «Так что же, вы у него в ученьи?» – он понес: «Так точно… одно мученье…»

Хороший перевод. В оригинале вполне набоковского типа шутка строится на созвучности слов «подмастерье» (pomocný) и «ночной сторож» (ponocný) – «Vy jste tedy v civilu pomocnej dělník», tak jim odpověděl: «Kdepak ponocnej, ten je Franta Hybšů».

С. 432

— «Черт вас подери, вы у меня вычистите не один, а сто нужников!»

В оригинале «черт побери» – довольно редкое немецкое ругательство Knidtürken, крест на турок. См. сходное Krucihimel: ч. 2, гл. 5, с. 471.

Мы перебрасывались нужниками, как будто это была детская прибаутка из книги Павлы Моудрой для детей младшего возраста.

Чешская писательница, переводчица, феминистка и теософка Павла Моудра (Pavla Moudrá, 1861–1940) к началу Первой мировой войны написала не так уж много книг для детей. Попросту одну. Соответственно, с большой долей уверенности можно говорить, что речь идет о вольных пересказах произведений братьев Гримм и чешского фольклориста Карела Яромира Эрбена (Karel Jaromír Erben) «Сказки у прялки» (Moudrá, Р.; Projsa, Р.: Pohádky и kolovrátku. Praha: nakladatel I. L. Kolber, 1893).

Здесь вообще стоит отметить, что после авторитетного заявления чешского белинского-добролюбова XX века Адре Новака (см. комм., ч. 1, Послесловие, с. 250), сделанного сразу после выхода «Швейка», о том, что Гашек «писатель абсолютно вне пространства подлинной литературы», серьезные чешские литературоведы стеснялись или брезговали заниматься текстологическим, да и вообще каким-либо профессиональным анализом его текстов. Так что сейчас достаточно сложно на ровном месте, без предварительной работы достойных предшественников, отослать любознательного человека к нужному месту книги, издававшейся первый и последний раз больше сотни лет назад. Если только повезет, но это уж, как обычно, случается лишь изредка. Со сказками Павлы Моудрой, увы, не вышло.

Те двое, которых мы повесили, отказались приколоть жену и мальчика шабацкого «чужака»

Шабац – сербский город. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 347.

Чужак – в оригинале čůžák, оскорбительное прозвище южанина, человека с Балкан. Буквально – «чурка». Кстати, очередной немецкий дериват от Tschutsche.

Однако во время боевых действий на Балканах в Первую мировую слово «чурка» имело совершенно другое значение – солдат без формы, попросту