Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

В оригинале: jenomže tenkrát měli jsme vedle sebe na levém flanku, železné mouchy, a ti pitomí landveráci. Вновь самооборонцы (landveráci), и опять их обзывают железными мухами (železné mouchy). См. комм., ч. 2, гл. 3, с. 41.

С. 451

Он выглядел, как греческий бог воровства, облаченный в скромную форму австрийского пехотинца.

Греческий бог, здесь Гермес – еще одно очень наглядное свидетельство начала не фельетонной, внешней, а реальной внутренней переклички романа с историей Древнего мира. См. комм., ч. 2, гл. 2, с. 321.

С. 453

Одновременно с чернильницей подскочил поручик Лукаш и, приблизившись вплотную к Швейку, заорал:

— Скотина!

В оригинале: «Вы скотина» (Vy dobytku). Отношение Лукаша к Швейку совсем иное, чем к Балоуну. См. комм., ч. 2, гл. 5, с. 445. Швейк – это рок и судьба. В известном смысле высшее начальство.

Всю степень церемонности обращения Лукаша легко прочувствовать, сравнив, например, с речью генерала-инспектора, предельно грубого в своем панибратском тоне во время «сортирного» разговора со Швейком, см. комм., ч. 3, гл. 2, с. 103.

С. 456

— У меня аптекарский магазин в Кралупах. Фамилия моя Ванек.

Все так и было у прототипа, однополчанина Гашека и аптекаря из Кралупи над Влтавой Яна Ванека. См. комм., ч. 2, гл. 4, с. 426.

— Я тоже учился аптекарскому делу, — ответил Швейк, — в Праге у пана Кокошки на Перштине.

Обидный недосмотр. В оригинале: u nějakýho рапа Kokošky nа Perštýně v Praze. То есть речь идет не о чудесном парке, покрывающем горки между Градчанами и Смиховом, а о улице На Перштине (Na Perštýně) в Старом Городе – другая сторона Влтавы. Это родные места Ярослава Гашека, и сама улица ведет от суда на Спаленой (Spálená) к полицейскому управлению на Варфоломейской (Bartolomějská). Здесь, на углу улиц Мартинска (Martinská) и На Перштине, дом 360/4, в аптеке Фердинанда Кокошки (Ferdinand Kokoška, или, как писалось немецким образом на вывеске, Kokoschka) начал свою трудовую жизнь в 1898 году в роли помощника фармацевта сам юный Ярослав Гашек.

С немецким вариантом написания фамилии пана Кокошку можно найти в рассказе Гашека, опубликованном уже после смерти писателя в сборнике конца двадцатых: «Дело ветерана Kokoschk’y» («Případ veterána Kokoschky» – «Když kvetou třešně a jiné humoresky», 1927). Связь с реальным добровольным онемечиванием фамилии австрийским патриотом в Чешской республике и тем же самым действием, некогда проделанным реальным хозяином аптеки На Перштине из бизнес-соображений, не случайная, и явно перекликается со сходной смысловой игрой языков в романе.

Pan Kokoschka, respicient ve výslužbě, byl jediným veteránem v Chorušicích.

Пан Kokoschk’a, финсовый инспектор в отставке, был единственным ветераном в Хорушице.

Melde gehorsam, ich bin Franz Kokoschka aus Chrušitz.

Осмелюсь доложить, я Франц Кокошка из Хорушице.

См. комм., ч. 1, гл. 1, с. 25.

и в цех меня уже нигде больше не принимали

«Цех» в оригинале: немецкое слово – grémium.