Полегчало.
Наш проектировщик должен проявить не изобретательность, а гениальность.
Он должен проектировать в расчёте, что не будет работать эскалатор, кондиционер, что будут уносить светильники, обрывать телефоны, вырывать унитазы.
Что за счёт стройки в другом конце страны появятся коттеджи прорабов, что всё, что не работает на стройке, прекрасно действует в домах.
Вот если он всё это учтёт, его ждёт успех и множество заказов.
Я согласен, чтоб стихи писали одни, а командовали другие.
Но нам надо выработать в себе такую суть, чтоб диктатура была невозможна.
Чтоб в этом заверяли не нас сверху, а мы снизу.
Мы должны быть такими, чтоб нас не сажали и не убивали.
Сажают и убивают, когда все пасутся на лужайке, не замечая, как рядом жрут их товарища.
Попробуем представить диктатуру в Швеции, или Голландии, или Англии.
А теперь у нас?..
Сегодня самым смелым, самым отчаянным, самым продвинутым сказали:
– Не будет у нас диктатуры, это невозможно.
– Спасибо, – сказали они.
– Спасибо вам, – сказали им.
– Нет, это вам спасибо, – сказали они.
– Нет, вам, – сказали им.
– Нет, что вы, что вы, это вам такое огромное…
– Нет, вам спасибо.
Так кто кому говорил – в этот раз?
А в общем, я буду жить так, как живёт народ в России.
Я уже жил так и буду снова, если это случится.
На машинах я уже поездил.
В пробках стоять всё равно на чём – хоть на «Порше», хоть на «Жигулях».
Устрицы мне не нравятся.
Раков я наловлю сам, как и всё остальное, что я ловил в своей жизни, хотелось мне это или нет.
Наша задача жить не лучше, а дольше.
Какое счастье, что я не должен дорожить своим местом.
Я могу дорожить своей работой.
И место моё со мной.
О нас
Наши люди стремятся в Стокгольм (Лондон и так далее) только для того, чтоб быть окружёнными шведами.
Всё остальное уже есть в Москве. Или почти есть.
Не для того выезжают, меняют жизнь, профессию, чтоб съесть что-нибудь, и не для того, чтоб жить под руководством шведского премьера…
Так что же нам делать?
Я бы сказал: меняться в шведскую сторону. Об этом не хочется говорить, потому что легко говорить.
Но хотя бы осознать.
Там мы как белые вороны, как чёрные зайцы, как жёлтые лошади.
Мы не похожи на всех.
Нас видно.
Мы агрессивны.
Мы раздражительны.
Мы куда-то спешим и не даём никому времени на размышления.
Мы грубо нетерпеливы.
Все молча ждут, пока передний разместится. Мы пролезаем под локоть, за спину, мы в нетерпении подталкиваем впереди стоящего: он якобы медленно переступает.
Мы спешим в самолете, в поезде, в автобусе, хотя мы уже там.
