– Настя, – секунду подумав, ответил он. – Я, кажется, пьян… Я пойду…
– Как хочешь, – ласково посмотрев на него, ответила девушка и приоткрыв дверь в комнату неслышно исчезла за ней.
«… А какая все-таки интересная женщина, так быстро говорит, и ладони красивые…», вдруг неожиданно, уже засыпая, в полудреме вспомнил Крайнов утренний разговор с новой журналисткой.
– Але, але, Андрей, Андрей! Это тетя Нина Столярова!
– Да, тетя Нина! Узнал! Что случилось?
– Ой, Андрей! И не спрашивай! Что случилось, что случилось! Горе у нас! Как тебе сказать, что случилось! Опухоль головного мозга у Дениса!
Они сидели в большой, внезапно опустевшей съемной трехкомнатной квартире Столярова на Проспекте мира. После шикарного пати под Подольском прошел ровно месяц. Через день после пати Крайнов перезванивал Столярову, тот ни на что не жаловался. А оказалось пару дней он отлеживался с онемевшей правой частью тела, потом вызывали «скорую», его направили к неврологу. Тот к рентгенологу, тут уже приехала мать, рентгенолог установил опухоль головного мозга. Теперь предстояло делать биопсию, определять, доброкачественная или злокачественная опухоль. И завтра Столярова нужно будет отвезти в ЦКБ №2 имени Семашко.
– Ты представляешь, Андрей! – тетя Нина, полная, как к шестидесяти годам полнеет большая часть русских женщин, которые не занимаются физическим трудом и не следят за собой, сидела с Крайновым на кухне, рассказывая все, что произошло за последние четыре недели.
– А почему он мне не позвонил и ничего не сказал?
– Ну, ты разве его не знаешь! Никому ничего не скажет, все сам, все сам! Мне-то эта его Снежана позвонила, я прилетела, а её уже нет! Представляешь! Убежала! Испугалась и убежала. Да все забрала, что это за женщина, с кем Денис жил? Ты посмотри, она даже посуду, и ту увезла, даже кружки для чая не оставила! Я сходила купила. А ведь жила на Денисовы деньги! Кормил ее, одевал! А она так его бросила!
В квартире в самом деле было как-то одиноко и голо. У Столярова, который последние шесть-семь лет зарабатывал очень хорошо, всегда крутились пара-тройка друзей-приживал, молодые сочные и красивые девицы, во дворе стоял старый, но 7-й БМВ. А сейчас квартира была пустынна…
– Денис у себя?
– Да, спал. Ему сейчас нельзя разговаривать, ты знаешь! Ну, то есть, он и не может говорить, у него речь отказала. Но мне сказал, чтобы я никому об этом не говорила. Мы записочками переписываемся. Сказал, чтобы я всем говорила, что ему врач запретил говорить. Поэтому ты как будто бы не знаешь, что он не может говорить. Ты понял, Андрей?
– Да, тетя Нина, понял… Я просто понять не могу, как же так… ведь все было хорошо… и тут…
– Ой, Андрей, я и сама думать боюсь, что будет! Звонила Аллегровская ведь, а он говорить не может. Я разговаривала, она сказала, что поможет, если нужно будет… А что будет, даже боюсь и думать! У меня ведь у самой и диабет, и глаукома, правым глазом уже почти ничего не вижу! А отец его, дядя Витя-то, хоть пить бросил, и то хорошо, но работать не работает, ничего не помогает, целыми днями в домино с мужиками во дворе режется! Ну, иди к Денису!
Крайнов прошел в Денисову комнату. Тот был страшно худ, бледен и стрижен налысо. Денис лежал в своей кровати, рядом книжка Гашека, «Похождения бравого солдата Швейка».
– Привет, Денис, тетя Нина сказала, что врач запретил тебе разговаривать.
Тот кивнул. И показал головой на кипу бумажек, лежащих рядом с ним.
– Ну как у тебя состояние? Хотя дурацкий вопрос. Завтра отвезу тебя в больницу. Все будет в порядке, Денис. Держись!
Тот улыбнулся.
Показал на Швейка и большим пальцем Крайнову – мол, во! Написал: «Настроение поднимает, клевая вещь. Читал?».
– Давно читал, смешная, – ответил Крайнов.
Помолчали. Столяров взялся писать на бумажке. «Помнишь наш последний разговор на пати?»
– Ты про Снежану?
«ДА», – большими буквами написал Денис.
– Конечно, помню.
«Со мной так впервые. Раньше я жестко бросал чувих. А теперь меня, да так жестко, что я и представить не мог».
«Денис даже сейчас думает про женщин, когда не знает, что с ним… надо же. Его не поменяет даже болезнь», – подумал Крайнов.
– Забудь ее, Денис.
Тот написал: «Я ее любил».
– Подожди, выздоровеешь, найдешь себе нормальную девчонку.
Столяров подумал и написал: «Ритку Зданович!».
Крайнов прочел.
– Вот кто тебя любил, Денис.
