– При чем здесь дети, я про себя говорю!
– Ну, Марин, если бы только секс… – он задумался, не зная, что сказать ей дальше. – Понимаешь, если бы только секс…
– А мне уже не хочется секса! Когда я хотела, в общежитии, ты приходил ко мне раз в неделю! А сейчас я не хочу.
– Ты же знаешь, тогда ты была у меня не одна, что снова начинать про старое… Сейчас же у меня никого нет.
– Вот и завел бы себе любовницу!
– Чтобы была любовница, нужно иметь к ней… – он на миг задумался, подбирая нужное слово. – Иметь какое-то чувство, а я про тебя говорю!
– Я прочитала на форуме, в интернете, – вдруг успокоилась жена. – Что эти противозачаточные таблетки, которые я пью, снижают либидо. Понимаешь? Мне совсем не хочется… ничего. Ты мне натираешь своим членом, и крем не помогает, я хочу, чтобы ты ко мне поменьше приставал, и вообще, какое все твое чувство, я поняла, тебе нужен только секс, вот и все твое чувство…
– Ладно, Марин, давай спать, завтра суббота, хочу пойти в баню пораньше, а то спина что-то покою не дает, – решил прекратить этот разговор Золотарев.
– Я пошла к себе, – ответила жена.
Он только вышел из своей солнечногорской бани, когда ему позвонил Толя Левин, сообщив, что сегодня у него гостит их общий томский друг, и они ждут Золотарева в гости. Золотарев позвонил Марине, предупредив, что едет к Левину, и, не заезжая домой, сел в 434-й автобус, поехал к томским друзьям.
Полупустой автобус, разогнавшись по субботней «ленинградке», мчался в сторону Москвы. Золотарев достал телефон, подаренный ему на день рождения Улановым и фирмой, айфон второй модели. Он покрутил его в руках, вспомнил вчерашнюю брюнетку в декольтированной блузке, как она старательно, и особенно ему, конкуренту, улыбалась, внимательно смотрела на его модный телефон. Что-то было в ней продажное. Как будто ее специально подослали. Вспомнил обрюзгшего мужика из бани, его плотоядные рассказы о пражских публичных домах, в которых он оставил несколько тысяч евро, и загрузил интернет, забив в Яндексе: «проститутки Москвы».
Он выбрал салон на метро Речной вокзал, куда приезжал 434-й и который рекламировала высокая стройноногая мулатка, выставлявшая перед камерой свою легонькую наливную коричневую попу. Сняв деньги в банкомате и уже горя изнутри желанием, этим непонятным, новым желанием овладеть продажной женщиной, он позвонил по телефону с сайта.
– Здравствуйте, а у вас есть мулатка Роза, у вас на сайте…
– Здравствуйте! Конечно есть! И мулатки, и негритянки! Кого пожелаете! – ответила ему женщина тягучим карамельным голосом, от которого возбуждение его достигло предела.
Уже перед домом с адресом, продиктованным карамельной телефонной дивой, он зашел в продуктовый и купил две пачки конфет «Коркунов». «Одну отдам дежурной с карамельным голосом, вторую мулатке Розе, она такая красивая…», – думал Золотарев, поднимаясь по лестнице на четвертый этаж старого, начала 50-х годов, дома. Он позвонил в дверь, заметив над ним объявление: «За дверью ведется видеонаблюдение». «На камеру меня снимают, что ли? – подумал он. – Интересно, кто крышует? Менты? Кавказцы? И те, и другие?» Он не успел додумать, как дверь ему открыла изношенного вида, но с остатками былой красоты азиатского вида женщина.
– Здравствуйте! Проходите!
Он вошел. И попал в большую прихожую, обитую бордового цвета обоями, из прихожей коридор вел налево, где, видимо, была кухня, оттуда раздавался девичий вульгарный смех. Прямо перед Золотаревым была большая, метра в два с половиной дверь, дальше направо еще один коридор с дверями в комнаты, которых он насчитал три точно. «Я буду там, сегодня, с ней… Интересно, в какой комнате…», – подумал он, снимая туфли и доставая коробку конфет для открывшей дверь женщины. В это время из одной из дверей в одних трусах и дешевых сланцах и с полотенцем, наброшенным на голый спортивный торс, вышел какой-то задумчивый, с насупленным взглядом тип лет 30. «Это, как я пришел, клиент», – подумал Золотарев.
– Туда пройдите, – вывела его из задумчивости женщина и показала на большую дверь прямо перед ним.
– Скажите, а Роза, которая на фотографии в интернете? Она есть? Я бы хотел с ней, – сказал Золотарев.
– Нет, ее сегодня нет. Она отдыхает. Но у нас есть негритянки! Такие девочки!
– Да, – ответил Золотарев. – Пусть будут негритянки.
Сняв обувь, он в носках прошел в указанную женщиной дверь. Это оказалась большая зала, уставленная вазонами, плюшевыми креслами, увешанная картинками с обнаженными женщинами и эрегированными членами, окно было завешено алыми, цвета крови шторами. Он только огляделся, как изношенная женщина ввела в комнату трех негритянок, одетых только в нижнее белье. Одна, самая красивая, высокая, с маленькой грудью, с волосами до плеч, имела печальный отстраненный вид, вторая – невысокая, но попастая и с большим бюстом – смотрела живее и веселей, но жевала жвачку, а вот третья девушка едва-едва среднего роста, в открытых босоножках на каблучках, с шикарными чернющими волосами, темно-коричневой кожей, в фиолетового цвета белье, за лифчиком выделялись небольшие, но с крупными сосками груди. Она улыбалась во весь свой большой рот, полные сексуальные губы и веселые задорные глаза. Она глянула на Золотарева и засмеялась, показав ко всему еще и великолепные белые зубы. Она смеялась и все смотрела и смотрела большими черно-белыми глазами на Золотарева.
– Её, – сказал он.
