48. Кораблестроение для чайников.
Следить за городом Екатеринбург было интересно. Для нас, искинов, реальность – как компьютерная экономическая стратегия. Только в реальности всё намного сложнее, но и игрок – не органик, поэтому восстанавливался статус-кво экономической стратегии. Накладки… случались. Но не так, что бы всегда и регулярно. Больше мелкие неприятности, или неудачи экономического плана, ошибки. Но не фатальные – это то мы могли предупредить, оценить риски и зарезервировать средства в счёт возможных потерь. Потери Абстерго были большими – больше миллиарда за полгода, но на фоне прибылей – смотрелись блекло, прибыль оценивалась в сто двадцать четыре миллиарда евро. За полгода. Это доходы в наличных средствах. Половину из них составляла область «Компьютеры и ПО», четверть – промышленная автоматика и оставшаяся четверть – доходы от остальных предприятий – авиация, локомотивы, ДВС, продукты питания, электрика, стройматериалы, транспортные услуги… В среднем, чистая прибыль составляла не более тридцати процентов от общей. Тридцать семь миллиардов чистой прибыли – большая их часть за эти полгода была пущена на развитие бизнеса и убыточные, но нужные, социальные и военные проекты. Государство получило почти двадцать пять миллиардов долларов налогов от Абстерго – деньги были тут же отданы обратно, в счёт евробондов, но суть осталась та же – государство просто купило на них товар, причём – почти по себестоимости, то есть по дешёвке. Стоимость одного Су-34 – четыреста миллионов рублей, одного автомата – сто тысяч, одного комплекта радиоэлектроники для танка – миллион, один Ту-160 – пять миллиардов… А на подходе ещё четыре корабля, по тридцать миллиардов за каждый. Деньги возвращались, вот только общее количество долгов России уже перевалило за два триллиона евро. Из них половина – это цена созданной промышленности – авиационный завод под Торжком, шесть крупных нефтеперерабатывающих заводов, переоснащение ста тридцати двух предприятий, строительство семнадцати аэропортов международного класса, строительство дорог…
Вторая половина долга – это цена продукции, произведённой в Абстерго. По моим подсчётам, прибыль от ПЛАНА будет не менее пяти триллионов, а значит, эти деньги мы вернём в любом случае. Годовой бюджет стран-конкурентов – от двух до четырёх триллионов, было бы грустно разработать такой планище, операцию века, и всего лишь пощипать немного денег, столько, сколько конкуренты за год тратят.
В июне подошёл срок спуска на воду танкера. Остап Бендер – специалист по «относительно честному» зарабатыванию денег. В его честь и назвал супертанкер… Танкер… спустили на воду. Без лишней помпы, собрались только рабочие верфи. Гигантская туша сдвинулась с места на салазках и плавно опустилась в воду, подняв большую такую волну. После этого начали загружать балласт – до тех пор, пока не придёт время использовать танкер по назначению, его задачей будет возить чистую питьевую воду. И ведь в чём фишка – его можно было сделать вместительнее на сто тысяч тонн. Но вместо этого я установил впрок оборудование – танки внутри были сделаны из толстого, негорючего, дюрапласта, в них можно было возить вообще… всё. Танк – это гигантское инженерное сооружение, контейнер-куб, со стороной в тридцать два метра. Танки могли быть разными, они изготавливались отдельно и могли иметь различное оборудование. Герметичные танки могли быть заполнены газом, поддерживать низкую или наоборот, высокую температуру, различную влажность и сухость… это был задел на то время, когда нефть, как топливо, исчезнет и надо будет возить наливные грузы различного назначения. Сейчас я просто решил погонять танкер по будущему маршруту. Но не просто так – с питьевой водой, в виде льда. Установили танк с климат- контролем и загрузили его питьевой, артезианской, липецкой водой. Танк с климат контролем был пластичный, так что вода внутри превратилась в лёд без каких-либо спецэффектов, вроде микротрещин при расширении…
Ходовые испытания на полном ходу танкер выдержал на ура, после тщательного, но быстрого осмотра, он получил флаг, команда из двенадцати человек приняла корабль. На корабле не было оружия, несмотря на всю опасность региона – вооружёнными могут быть только корабли ВМФ.
– Утро доброе, Александр Александрович, – поприветствовал я главкома ВМФ.
– Кто звонит? – не понял он, – представьтесь.
– Я директор корпорации Абстерго. Мне необходимо обсудить с вами один вопрос…
– Обсуждайте, – коротко и по-военному сказал он.
– Сейчас на нашем стапеле под Архангельском стоят пять кораблей. Четыре УДК и один танкер. УДК будут спущены в декабре, а танкер – уже в июне…
– И? – он явно сменил гнев на милость, так как говорил с не чужим человеком, а поставщиком-судостроителем.
– Дело обстоит так. Танкеру предстоит в основном ходить в опасном регионе, у берегов Сомали. Согласно морскому праву вооружения на кораблях быть не должно, а частным военным компаниям я не доверяю…
