Взяв в прокате на три месяца «понтиак санбёрд» восемьдесят второго года, они едут на Стрип. Клара в жизни не видела ничего подобного. Неиссякающие водопады, тропические растения в цвету круглый год. Курортные отели, похожие на орбитальные станции — металлические, сплошь из острых углов. «Горячие девчонки», — шепчет кто-то, и в руке у Клары вдруг появляется открытка. Боги вышагивают рядом с Цезарями; на тротуаре ничком лежит женщина, под головой — розовая кожаная дамская сумочка. Стоят танцовщицы и лже-Элвисы, рядом — живая кукла Чаки помахивает Кларе ножом.
Неподалёку высится новенький отель в виде раскрытой книги — два стройных корпуса, соединённых «корешком». «МИРАЖ», — светятся на электронной вывеске красные заглавные буквы с завитушками. Бегущая строка: «В ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЧАСОВ ПОСЛЕ ОТКРЫТИЯ МЫ ВЫПЛАТИЛИ КРУПНЕЙШИЙ ДЖЕКПОТ В ИСТОРИИ ЛАС-ВЕГАСА! 4,6 МЛН! ОТВЕДАЙТЕ НАШИ ЗАКУСКИ!» Буквы стыдливо прячутся, и вновь высвечивается надпись: «МИРАЖ». Вулкан у входа в отель, как им рассказали, извергается каждую ночь, под музыку «Грейтфул Дэд» и Закира Хусейна, индийского мастера игры на табле. Во внутреннем дворике — рукотворные джунгли и отгороженный уголок с живыми тиграми. Клара от подобной жизни всегда шарахалась, но сейчас она думает о Руби. Здесь пахнет деньгами. Они заходят в вестибюль. С потолка свисают гигантские люстры и стеклянные цветы величиной с автомобильные шины, позади стойки администратора — аквариум от пола до потолка, шириной метров пятнадцать. Слышен пронзительный рёв. Водопад или вулкан, думает Клара; нет, пила — здание ещё не достроено.
— Эй! — Радж указывает на большой плакат над стойкой. На плакате Зигфрид и Рой[44], между ними — белый тигр.
Их история — квинтэссенция американской мечты: Зигфрид и Рой познакомились сорок лет назад на борту океанского лайнера, потом сбежали из послевоенной Германии с гепардом в чемодане, теперь в их труппе двести пятьдесят человек.
Когда они выходят на поклон, Радж шепчет Кларе в самое ухо:
— Главное — прорваться сюда. Надо подключить мои знакомства.
Клара на матрасе кормит грудью Руби, поглядывая на часы Саймона. Те же две буквы, что и в прошлый раз: Д, затем А. Три минуты спустя — В. Ещё через минуту — А. Дальше приходится ждать очень долго, одиннадцать минут. Клара уже волнуется, не прослушала ли, пока держала Руби столбиком. Вдруг — снова стук.
Й.
ДАВАЙ!
Руби пищит, у Клары кончается молоко.
— Что такое? — кричит с улицы Радж. Он лежит под фургоном, проверяет задний борт.
— Ничего, — отвечает Клара. Вряд ли Раджу придётся по душе мысль, посетившая её только что: если Саймон подаёт ей знаки с того света, кто сказал, что нельзя общаться с Шаулем?
Клара застёгивает бюстгальтер, успокаивает Руби, но в носу у неё щиплет, будто она вот-вот заплачет. Руби живая, Руби нуждается в ней. А Кларе нужен Саймон, нужен Шауль, но они…
Мертвы? Вероятно. Но может статься, что и не совсем.
Радж обзванивает знакомых по казино в Южной Калифорнии. У владельца курорта на озере Тахо есть родственник, женатый на сестре управляющего отелем «Золотой самородок». Радж надевает свой лучший костюм и встречается с управляющим в мясном ресторане на Стрипе. Возвращается он воодушевлённый, энергия бьёт через край, в глазах шалые огоньки.
— Детка, — объявляет он, — я раздобыл телефон!
Тем залам, где до сих пор выступала Клара, до «Миража» далеко. Сцена возвышается на девять метров над полом, две передвижные платформы, пять механизмов для поднятия сцены, двадцать прожекторов, две тысячи мест. Верёвка укреплена, «шкаф Протея» ждёт на тележке за кулисами. Трое управляющих «Миража» сидят в первом ряду.
Во время вступительного слова Раджа Клара стоит за кулисами, шитое блёстками платье взмокло от пота. Руби впервые в жизни доверили чужим людям — на семнадцатом этаже есть ясли для детей сотрудников отеля. У Клары всё сжалось внутри. Надо собраться, ради Руби. «Расслабь руки, дыши ровнее. Улыбайся, чёрт возьми, улыбайся!» В золотых туфлях, цокая каблучками, она выходит на сцену.
Слепящий свет. Жара. Управляющие «Миража» кажутся ей близнецами — все трое в парадных рубашках навыпуск, лица в тени. Они ёрзают в креслах, когда смотрят «Протея». Посреди трюка с клеткой один уходит, сославшись на переговоры. Остальные двое оживляются во время фокуса с
