теперь же он смог передать видеофайл. И ему действительно требовалась помощь…
Композиция 7. Двое и нечто
По-видимому, он плохо рассчитал последствия взрыва ракеты, а заодно и свои силы.
Конечно, взрыв не затронул непосредственно объём капсулы внутри Динло (можно было называть её как угодно: модулем, центром управления, интерфейсом, операционной системой компьютера или блоком связи), однако сотрясение «мозг» Доумника, как его называл Леонтий, да и сами люди внутри получили оглушительное!
Оба – и Леонтий, и Марина – увидели вспышку света, почувствовали волну жара, пронзившую их тела, и потеряли сознание…
В себя они пришли спустя тысячелетие – судя по внутренним ощущениям. Впечатление было такое, будто их тела высохли и превратились в мумии, пролежав в полной темноте и неподвижности огромный отрезок времени.
Открыв глаза, Леонтий ничего не увидел, кроме тускло светящегося окна напротив, которое оказалось подобием экрана в тёмно-фиолетовой колонне посреди вычурной формы помещения. С трудом повернув голову, он огляделся.
Он сидел в подобии прозрачного кресла, сплетённого из тысяч стеклянных на вид нитей.
Марина находилась рядом в таком же кресле и не шевелилась.
Вспомнилось, что до катаклизма, вызванного взрывом ракеты в центре Динло (до этого пришелец имел форму баранки), центр управления, а точнее – отсек коммуникации с гостями, выглядел иначе.
Колонна с «экраном», похожая на ствол дерева со множеством складок-контрфорсов, раньше походила на работу скульптора-авангардиста, соединявшую в себе формы животных и растений, хотя могла превращаться в идеальную сферу и в голову женщины. Призрачные раньше стены, то приобретавшие форму кристаллических друз, то пляшущие струями воды, теперь мерцали фиолетовым туманом, в недрах которого изредка всплывали синие звёздочки. А главное, если раньше весь интерьер отсека дышал и изменялся, то сейчас он застыл, как застывают кадры остановленного фильма, навевая печаль.
Доумник! – хотел позвать Леонтий, но его взгляд упал на спутницу, и он встрепенулся, потянувшись к ней:
– Маша! Открой глаза!
Марина не пошевелилась. Лицо у неё было похудевшее, бледное, под глазами легли синие тени, уголки губ опустились, придавая лицу трагическое выражение.
Сердце дрогнуло. Леонтий почувствовал ранее незнакомое чувство страха.
– Маринка! – Язык едва шевельнулся, и голос показался тоньше комариного писка.
Женщина осталась неподвижной.
Леонтий попытался дотянуться до неё рукой, но не смог, тело не слушалось, словно превратилось в камень, он мог лишь слегка пошевелить пальцами рук и повернуть голову, поддерживаемую изогнутым подголовником кресла.
– Доумник!
Никто не откликнулся. По сложной формы помещению плыла тишина, только в сине-серой глубине окна-экрана всплыли и утонули горсточки искр. Хозяин Динло, его «мозг», он же – «оператор» и «компьютер», молчал.
Леонтий запаниковал, однако ненадолго. Его деятельная натура привыкла анализировать возникающие теоретические проблемы, не привлекая эмоциональную сферу восприятия, поэтому мысли собрались в систему быстро. Он понял, что Доумник тоже получил «сотрясение мозга» и в настоящий момент находится в состоянии грогги, как боксёр, пропустивший удар в голову. Его надо было привести в себя, так как подключённый к нему – на уровне психосоматики – мозг Леонтия тоже нуждался в релаксации и энергетической поддержке, а главное – Марина могла и не очнуться, потому что ей не на кого было опереться.
Он сосредоточился на поиске чужих мыслей, превратив голову в антенну.
Долгое время сознание бродило «в темноте», воспринимая лишь тихое шуршание электромагнитного фона. Наконец «в конце тоннеля» сверкнул огонёк. Леонтий метнул туда своё «я», чувствуя, что силы иссякают.
Показалось, он провалился в неимоверную бездну, пронизанную ниточками непонятных разрядов, обозначающих «осколки» мыслей и переживаний «мозга» Динло.
«Огонёк» перестал уплывать в даль, начал расти, увеличиваться, приобрёл форму пересекающихся друг в друге геометрических фигур, распахнулся вратами «рая», и Леонтий выпал внутрь мерцающей сферы, созданной миллионами шариков, похожих на жемчуг.
От самых крупных «жемчужин» тянулись к центру сферы тоненькие лучики света, собираясь в пульсирующее, как человеческое сердце, облачко, то и дело меняющее форму. Леонтий понял, что так его воображение рисует «мозг» Доумника, а может быть, нечто вроде «нервного узла».
«Дружище! – мысленно позвал он. – Очнись!»
Лучики света потянулись к нему, охватили «тело восприятия». Облачко в центре сферы зашевелилось активней, хотя что-то мешало ему заполнить собой всю сферу.
