«Ты можешь… захлебнуться…»
«А вот тут ты прав, не сбрасывай мне сразу всю инфу, подключай по частям, а пока дай возможность сориентироваться в пространстве».
Сетчатая структура, обнимавшая «голову», растаяла.
Вокруг распахнулась невероятная даль, пронизанная звёздами, галактиками и светом!
Леонтий в данный момент не имел глаз, однако прекрасно видел звёздную панораму, обладая гораздо большим количеством рецепторов, чем раньше, пусть они и не принадлежали ему персонально.
Луна удалялась от них – плотный ком материи, исполосованный шрамами метеоритных кратеров и морями давно застывшей лавы.
Снизу стала видна Земля; каким-то образом он определил «низ» и «верх» относительно своего положения, словно мыслесфера подчинялась законам гравитации.
Вдали сияло око Солнца, вовсе не ослепительное, как если бы смотрел на него с поверхности Земли через окуляры глаз.
Послышался едва различимый в торжественной тишине голосок:
«Леон… мы… ещё… живы?»
Он очнулся.
«Маришенька, получилось! Мы сделали это! И мы вместе!»
«Чудо какое-то…»
«Вот удивится мой братишка, когда мы вернёмся!»
«Мы вернёмся?»
«Во всяком случае попытаемся. Доумник, что надо сделать, чтобы вернуться на Землю?»
«Не вижу смысла в возвращении…»
«Зато я вижу. Подключи к моей психоструктуре программу твоего жизнеобеспечения».
«Это… обрушит… твою память…»
«Не обрушит, я контролирую себя».
«Ты не поймёшь…»
«Научились же мы понимать друг друга? Давай понемножку, файл за файлом».
Космос вокруг передёрнула судорога…
Доумник оказался прав: Леонтий не рассчитал свои силы и едва «не выпал в осадок». Первое же подключение человеческого сознания к массиву информации пришельца едва не закончилось плачевно. Леонтий действительно «захлебнулся» в этом мощном, к тому же ещё и почти на сто процентов непонятном потоке, как пловец, попавший под удар волны цунами.
Судорожно забарахтавшись в струях «мутной воды», отбиваясь от падавших на голову «камней» и «взрывающихся световых «гранат», он подсоединил к себе объём памяти Марины, но и это помогло не сразу. Вспышечно выплывая в «пузыри осознавания себя», он начал тонуть, хотя и продолжал сопротивляться.
Но утонуть окончательно, потерять человеческую сущность и способность мыслить не дали два обстоятельства.
Первым было подключение личности Марины.
Она поняла, что дело плохо, и напрягла свои резервы, храбро подставляя плечо любимому человеку, что было для Леонтия сродни глотку воздуха для тонущего ныряльщика.
Вторым обстоятельством стало случайное столкновение Динло с изделием рук человеческих. Случилось это уже на подлёте к Земле, на границе стратосферы. Динло возвращался и наткнулся на искусственный объект, хозяин «осколка Довселенной» отвлёкся, и Леонтий перестал получать информацию, обрушившуюся на него пенной волной.
Впрочем, хозяином «осколка» Доумник мог считаться лишь условно. Слишком много связей он потерял при прорыве барьера Большого Взрыва, а потом при путешествии в новом для него континууме. Поэтому он зависел не только от законов нового мира, но и от спонтанной развёртки измерений своего кокона-носителя, принимаемой очевидцами его высадки на Землю за «волосы» и «щупальца».
Тем не менее искусственный объект (впоследствии стало известно, что это спутник) нарушил внутренние системы «довселенского сгустка», привнося в него законы трёхмерности, и в то время как Динло снижался, Леонтий сумел прийти в себя. Не полностью, скорее как боксёр после нокаута, однако он вытащил себя из «омута чужеродной информации», не забыв о Марине, оценил положение носителя и понял, что они пикируют на льды где-то в районе Арктики.
«Мы можем затормозить?» – вышел он на связь с Доумником.
«Если сбросим часть операционной зоны», – ответил собеседник.
«Ты имеешь в виду кусок твоего тела?»
«Направленный выброс части тела».
