рассчитывала на этот обмен взглядами для укрепления собственной силы духа. Их объединяли секреты, пусть даже только они, и взаимная заинтересованность в том, чтобы их сохранить. Поэтому Пен была для нее почти сообщницей.
Не-Трисс подошла к машине, чувствуя себя преданной. Заднее сиденье было забито багажом, и ее посадили спереди между родителями. Обычно для нее это было праздником, ведь даже в случае аварии она чувствовала бы себя в тепле и под защитой. Сегодня она решила, что они хотят держать ее под присмотром. Двигатель «санбима» протестующе взревел под дождем. Сквозь лобовое стекло Не-Трисс безмолвно наблюдала, как Элчестер проносится мимо них и остается позади.
Уэнвик находился в пятидесяти милях от их дома — старомодный курорт с длинными кривыми улочками, по обе стороны которых стоят дома с большими окнами. Хотя воды Уэнвика больше не считались исцеляющими от всех болезней — от подагры до зубной боли, здесь до сих пор обретались в большом количестве доктора, словно крабы, оставшиеся на песке после отлива. Каждый доктор, к которому приходили Кресченты, полчаса разговаривал с родителями Трисс, а потом десять минут — наедине с Не-Трисс, чтобы они «могли узнать друг друга получше».
Первым был очень добрый пожилой мужчина, разговаривавший с ней о «лечении отдыхом» в оранжерее, выходившей в сад. «Иногда люди слишком перенапрягаются и нуждаются в отдыхе. Даже семья и друзья иногда могут быть утомительными. Поэтому вам нужен отдых от них, чтобы ваш разум успокоился. Несколько недель спокойного постельного режима, может быть. И иногда лучше избегать любых волнений — недолго. Чтения, письма, разговоров…»
Второй доктор был намного моложе и верил в «лечение беседой». Он сказал Не-Трисс, что поможет ей победить ее тайных «чудовищ». «Иногда у вас есть чудовища, которые вас пугают, и вы делаете вид, что их нет, и не смотрите на них. Но удивительное дело: если вы посмотрите на своих чудовищ, они исчезнут, и вы будете в безопасности». У доктора были ясные серьезные глаза человека, который в жизни не видел ни единого монстра.
Третий доктор оказался медсестрой — крупной шумной женщиной с голосом, который мог бы заглушить сирену.
— Свежий воздух! — провозгласила она так громко, что ее, наверное, услышали даже в Дании. — Мы ставим кровати во дворе, поэтому пациенты все время находятся на свежем воздухе. И видят море. Вам это нравится, не так ли?
Каждый раз колючая отчужденность и неподвижность Не-Трисс заполняли комнату и высасывали уверенность из голосов докторов. Уходя от каждого из них, Не-Трисс вцеплялась в руку отца и прятала лицо в его пальто.
— Я не хочу идти сюда, мне тут не нравится! Мне сюда не надо. Я хочу домой!
Она понимала, что ноет, словно шестилетний ребенок, но ничего не могла с собой поделать. Каждая потраченная секунда была драгоценной песчинкой, утекающей из часов ее жизни. Покинув женщину, ратовавшую за свежий воздух, они выехали из Уэнвика и оказались на узкой прибрежной дороге. Настроение Не-Трисс улучшилось, когда она заметила указатель на Элчестер, показывавший девятнадцать миль, и снова упало, когда они поехали в другом направлении.
— Почему мы не едем домой? — встревоженно воскликнула она.
— Мы остановимся в маленьком коттедже на берегу, только на одну ночь, — быстро ответила мать. Ее глаза блестели, и Не-Трисс подумала, что она взяла с собой свой тоник. — Считай это маленькими каникулами — вместо тех, что закончились раньше. Мы подумали, что перемены и морской воздух пойдут тебе на пользу.
— Я вам не верю! — Паника, с которой весь день сражалась Не-Трисс, вырвалась наружу. — Это обман! Вы хотите отвезти меня в больницу и там оставить!
— Трисс! — Измученный голос отца заставил ее умолкнуть. — Это просто коттедж, который нам рекомендовали. Он… тихий. Мирный. Никаких докторов, я обещаю.
Он говорил так утомленно, как будто много миль нес тяжелую ношу и только сейчас понял, что впереди подъем в гору. Не-Трисс почувствовала болезненный приступ жалости, смешанный с замешательством.
— А… а завтра мы поедем домой? — прошептала она.
Возникла пауза, пока отец миновал узкий крутой поворот.
— Да. Завтра первым делом.
Изгибающаяся дорожка вела сквозь березовую рощицу, черные пятна на белых стволах деревьев казались незажившими ранами. В лесу сильно пахло гнилью и иссохшим мхом. В конце спуска под защитой маленького утеса, словно прячась от дождя, стоял дом из серого камня. От него уходила вниз дорожка к пляжу, где море лизало редкие камни, погружая все вокруг в глубокое спокойствие.
ГЛАВА 18
ЯИЧНЫЕ СКОРЛУПКИ
