— Они лежали на земле, — честно объявила Пен. — На дороге и на траве, там, где ты шла. Я подумала… подумала, что, может быть, это кусочки тебя, поэтому я их собрала. Мы сможем вернуть их на место.
Не-Трисс смотрела на мусор в грязных ладошках Пен и чувствовала, как в уголках ее глаз проступает паутина.
— Да, — ласково сказала она. — Думаю, ты права. Я… возьму их и чуть позже верну на место. Спасибо, Пен.
Когда они добрались до улицы Вайолет, Не-Трисс обнаружила, что ее сестра снова отстала. Когда же Пен догнала ее, в ее руках были туфли.
— Пен! Где ты их взяла?
— Просто одолжила! — серьезно ответила девочка. — Как петуха!
Не-Трисс вздохнула, чувствуя, что вряд ли подает хороший пример в качестве старшей сестры, пусть и ненастоящей.
— Кроме того, — продолжила Пен, — тебе нужны туфли. И я захватила еще одну пару, так что ты можешь их съесть, когда будешь голодна.
Ничто не смогло убедить Пен вернуть туфли на место. Обуваясь, Не-Трисс утешала себя мыслью, что Пен, скорее всего, права. Чтобы они не выглядели так, словно вышли из леса, ей действительно нужны туфли.
Они подошли к двери пансиона Вайолет, и Не-Трисс поняла, что они не смогут незаметно проскользнуть внутрь: женщина средних лет, одетая в цветочное платье и длинные бусы, полировала медную дверную ручку. Ее грушевидная фигура словно была сделана из воска и подтаяла на солнце. Но в сосредоточенном лице и резких движениях не было ни капли мягкости или тепла. Не-Трисс и Пен резко остановились посреди улицы и уставились на нее, не зная, что делать дальше. Женщина бросила на них недобрый взгляд.
— Нам не нужны проблемы с насекомыми, вот уж спасибо, — коротко сказала она.
Когда девочки не проявили ни малейшего желания уйти, а, напротив, продемонстрировали все признаки замешательства, она бросила на них еще один колкий взгляд.
— Ладно, предполагаю, вы пришли для того, чтобы ловить мух, судя по вашим открытым ртам. А теперь закройте их и убирайтесь. Здесь вам не представление.
— Мы пришли к Вайолет Пэриш, — произнесла Не-Трисс в надежде, что это имя послужит им ключом. Вероятно, это домовладелица Вайолет, та самая, которую она назвала старой ведьмой.
— Мы ее кузины, — быстро добавила Пен.
Домовладелица сузила глаза и перевела взгляд на младшую девочку:
— Я думала, ее семья…
— Да, они вышвырнули ее на улицу! — с энтузиазмом согласилась Пен. — Но… отец послал нас, потому что хочет закопать топор войны. Знаете, это такой индейский обычай.
Домовладелица внимательно рассматривала их обеих, и Не-Трисс заметила, что подозрение в ее взгляде сменяется любопытством.
— Что ж, если я знаю мисс Пэриш, она еще не встала… Но почему бы вам не войти и не подождать ее? Мои леди как раз завтракают. Как насчет хлеба с маслом?
«Что нам делать? Мы не можем оставаться на улице».
— Очень любезно с вашей стороны, — кротко ответила Не-Трисс, и их провели в пансион, на этот раз не тайком.
Гостиная напоминала огромную шкатулку, обитую тканью сливового цвета. Тут стояло старое пианино, идеально отполированное, но без табуретки. На его крышке были расставлены фотографии членов королевской семьи в черепаховых рамках. Леди оказались миссис Уэйтс, утратившая мужа во время войны, и миссис Перт, потерявшая мужа «в Африке». Из-за того, что у миссис Уэйтс зубы выступали вперед, она отхлебывала чай с хлюпаньем и ее улыбка казалась голодной. Миссис Перт, пожилая дама с водянистыми глазами и идеальной осанкой, аккуратно и с достоинством ела, время от времени бросая резкие фразы. Девочкам дали табуретки, настолько низкие, что край стола оказался у них почти на уровне плеч.
Когда домовладелица поставила перед ними тарелку с хлебом и маслом, Не-Трисс ощутила знакомый приступ голода. Ее правая ладонь сама по себе потянулась к хлебу, но Пен схватила ее запястье обеими руками.
— Трисс! — настойчиво прошептала она. — Не надо!
— Тебя зовут Трисс, милочка? — спросила миссис Уэйтс. — Какое любопытное имя.
Эти слова настолько поразили Не-Трисс, что ее даже отпустил голод: они в доме всего минуту и уже выдали одно из своих настоящих имен.
— Я сказала не «Трисс». — Пен снова неслась на помощь, словно рыцарь на белом коне по минному полю. — Я… сказала… Трис… та. Ее зовут Триста.
— Как мило! — оскалилась миссис Уэйтс. — Это на французский манер?
— Да! — импульсивно согласилась Пен, но, помолчав с горящими от любопытства глазами, добавила: — А что это значит по-французски?
Не-Трисс слегка поморщилась, но миссис Уэйтс горела желанием продемонстрировать свои знания, поэтому не обратила внимания на странный вопрос.
— Triste по-французски — это «грустный, печальный».
