успеваю хлебнуть воздуха.
Потом Мари вдруг зажимает мне ладонью рот. Я давлюсь на вдохе, кашляю, но она не отпускает и даже строго шипит, чтобы я замолчала. Проглатываю кашель, умолкаю и прислушиваюсь.
Кони. Где-то поблизости кони. И люди разговаривают. Я слышу негромкие голоса. Слышу топот копыт по проселочной дороге. Мы падаем и пластаемся на земле, стараясь не шевелиться, а слева от нас проезжают три всадника. Нас они не замечают – слишком далеко, – так что я не паникую, но сердце все равно колотится так, словно пытается зарыться в землю.
– Будь они здесь, мы бы уже их обнаружили, – произносит знакомый мужской голос, и по коже бегут мурашки. Бондок. – Давайте поворачивать назад, мистер Замора.
Кидлат переводит дух, и я прижимаю его к себе. Поднять голову и попытаться увидеть Бондока мне страшно.
– Может, действительно пора, – добавляет второй знакомый голос. Доктор Томас, похоже, устал. – Никаких следов мы не нашли.
– Они где-то здесь! – почти кричит мистер Замора. – Я сам видел, как они уплыли на лодке!
– Как дети могли совершить такой переход? – нетерпеливо бросает Бондок. – Если вы что-то сделали с ними и сочинили всю эту историю для прикрытия…
– Я ничего с ними не сделал. Если вы думаете, что я вернулся бы на этот мерзкий остров, зная, где…
Я слышу какие-то приглушенные звуки.
– Отпустите! – хрипит мистер Замора.
– Бондок! – вмешивается доктор Томас.
Тишина.
– И что я скажу Тале? – дрожащим голосом говорит Бондок.
Мари сжимает мою руку.
– Этой прокаженной? – насмешливо спрашивает мистер Замора.
Снова какая-то возня.
– Нет, Бондок! – Это доктор Томас. – Мистер Замора, пожалуйста, воздержитесь от таких…
– Мы попусту тратим время, – перебивает его Бондок. – Он просто врет.
– Не вру. Поиски нужно продолжить.
Я поворачиваю голову и вижу всадников только ниже пояса. Вижу сжатые кулаки Бондока. Вижу худосочные ноги мистера Заморы. И стоящего между ними доктора Томаса.
– Ладно, – фыркает Бондок. – Только я сначала попью.
Мари подается назад. Кидлат поворачивается и быстренько уползает прочь. Я все еще думаю о нане, а потому запаздываю.
– Ами! – шипит Мари и тянет меня за ногу. Я прихожу наконец в себя и спешу укрыться за деревьями, но уже поздно.
Бондок застывает на месте, открыв от изумления рот, и к его глазам подступают слезы.
– Быстрее, Бондок!
Мы оба вздрагиваем, и он кричит:
– Иду!
Потом наклоняется, плещет рукой в воде и шепчет:
– Ами, слава богу. Ты в порядке?
Я киваю.
– Другие двое с тобой?
Киваю еще раз.
– Ты молодец. Умница. – Бондок протягивает руку, и мы касаемся друг друга кончиками пальцев. – Слышала? Я с ним, с этим мерзавцем. Он не узнает, что ты здесь. Вы здесь в безопасности?
Я смотрю на него во все глаза и киваю.
– Будьте осторожны. Я скажу ей, что ты идешь. Теперь уже недалеко. – Бондок умывает лицо, чтобы скрыть слезы, и, набрав в ладонь воды, пьет уже по-настоящему. Потом переводит дух, выпрямляется и идет в направлении своих спутников. Я смотрю ему вслед. Уже подойдя к дороге, он вдруг делает два шага назад, вскидывает руку и бросает что-то.
К моим ногам падает коробок спичек из таверны. Я наклоняюсь и поднимаю его, а когда выпрямляюсь, Бондок уже садится в седло. Всадники пришпоривают коней, разворачиваются и уезжают в том же направлении, откуда приехали. Мари выскальзывает из своего убежища за деревом и бежит ко мне.
– Ами! Что случилось? – взволнованно спрашивает она. – Что он сказал?
