скоро придет в Екатеринослав, куда плашкоут с буксиром придут сразу после того, как мы направимся в Севастополь. Заправлена наша вертушка под завязку. Кроме того, мы берем с собой и еще одну заправку в бочках. С нами полетит Ода – Коля хотел было оставить невесту здесь, но я ему сказал, что пусть уж летит, место мы найдем – плюс пара техников. Капонир для нас уже выкопали на Северной стороне Севастополя, в месте, которое с моря не простреливается, да и до передовых позиций неприятеля далековато. Были предложения базироваться либо в Симферополе, либо в Саках, либо в Бельбеке, но последние две точки простреливаются с моря ракетами Конгрива, а у первого – небольшой гарнизон и вполне реальна угроза нападения со стороны войск коалиции.
Кроме того, была мысль – так же, как это получилось у нас на Балтике, по дороге помножить на ноль пару-тройку кораблей неприятеля, тем более что НУРСов у нас на полдюжины вражеских кораблей должно хватить. Но, подумав, мы все же решили, что лучше мы это сделаем после того, как наш караван подойдет к Очакову.
А пока у нас дела несколько другого порядка. Сначала летим на Никополь, далее к Перекопу. Ориентиров в этой бескрайней степи никаких, и приходится лететь по старинке, по компасу. Но Сиваш мы пересекли строго в расчетное время, в виду Армянского Базара, промахнувшись где-то метров на шестьсот.
«Неплохо, неплохо», – подумал я и похлопал сам себя по плечу – над самим поселком лететь не хотелось.
Мы пересекли Западный Крым и вышли чуть восточнее Евпатории, засняв и вражеский флот в заливе, и военные лагеря. Далее мы узрели строящиеся укрепления – их мы отсняли отдельно – и, наконец, вышли прямо на наш новый дом, капонир в районе Камышлы.
Там нас уже поджидал хмурый Хулиович.
– Явились – не запылились? Молодцы. А что это у вас за прекрасная дама?
Я ответил с вызовом:
– Не «прекрасная дама», а рядовой контрактной службы Ода Йенсен. Наша повар, каптер и прачка.
– Ну-ну. Так это теперь называется. Ладно, свое искусство пусть покажет в следующий раз, охрана для вертолета имеется, а вас с ребятами я забираю с собой. Отдохнете немного, перекусите, а потом – на совещание.
Совещание, то бишь военный совет, шло уже три часа.
Адмиралы, познакомившись с тактико-техническими данными нашего оружия, теперь сами рвались в бой. Они готовы были выйти в море со всем флотом, несмотря на то что превосходство в силах у противника было подавляющим. Тем более что я с моими ребятами у Балаклавы его немного подсократил. Пришлось обратить их внимание на то, что восемь кораблей в Балаклаве и один у Евпатории – не более чем комариный укус для флота в четыреста вымпелов. Даже если в числе «буль-буль-терьеров» оказалось аж четыре фрегата.
Так что все согласились с тем, что главный удар должен быть нанесен по вражеским кораблям. Правда, Хулиович настоял на том, что в первой фазе операции по англо-французскому лагерю отработают минометы. А уже потом, когда в самом лагере и на стоящих у берега на якоре кораблях вспыхнет паника, в бой вступит наша авиация в лице «Ансата» – дай бог, чтобы летчик не заболел, как в том анекдоте про китайскую армию – и флот. Причем в операции задействованы будут только паровые фрегаты и корветы, ну и наш «Раптор», естественно, который в данном случае будут выполнять функцию штабного корабля.
– Господа, – подвел итог обсуждения предстоящей операции вице-адмирал Корнилов, – мы надеемся на успех нашего набега. Нужно, чтобы неприятель не чувствовал себя спокойно на нашей земле. На суше, после ряда удачных для нас стычек с британскими и французскими войсками, противник приостановил строительство осадных батарей и усердно зарывается в землю. Похоже, что он думает теперь не о победоносном штурме Севастополя, а об обороне. Надо, чтобы и неприятельский флот почувствовал силу русского оружия.
Так что ключ к нашей победе – в господстве на море. Без постоянного подвоза боеприпасов, провианта и подкреплений вражеское сухопутное войско долго не протянет. Уже сейчас боевой дух англичан и французов серьезно подорван. Последнее время участились случаи дезертирства. Правда, к нам перебегают в большинстве своем немцы из Эльзаса и Лотарингии, которые служат в войске французского императора. Но среди перебежчиков появились и настоящие французы. Они не верят в победу и проклинают свое начальство, которое, по их словам, хочет их смерти. Они так и говорят: «нас притащили на край света, чтобы к мертвым солдатам Великой армии императора Наполеона Бонапарта прибавились солдаты войска его племянника».
Владимир Алексеевич повернулся к капитану Сан-Хуану и не то проинформировал его, не то попросил:
– Господин капитан, я отправлюсь в бой на пароходе-фрегате «Владимир». Полагаю, что вы не откажетесь отправить в мое распоряжение своего человека с этой, как вы ее называете – радиостанцией?
– Ваше превосходительство, – сказал Хулиович, – а почему бы вам не отправиться в бой на «Рапторе»? С борта нашего корабля гораздо удобней управлять вашими кораблями. На каждом пароходо-фрегате будет по рации. К тому же аппаратура, установленная на нашем катере, позволяет обнаруживать противника даже в непроглядную ночь. Да и вам, как я полагаю, наверное, очень хочется увидеть наши корабли в деле…
– Хорошо, господин капитан, я подумаю. – Мне показалось, что Корнилову понравилось предложение Сан-Хуана. – О своем решении я проинформирую
