– Нам надо остановить его! – убедительно произнесла я, вскочив с кровати.
– Но как? К Пентагону нас ближе, чем на сто метров не подпустят, а кристалл тебя не слушает…
– Нужно что-то придумать, пока ещё есть время, или искать убежище, – я взволнованно всплеснула руками и подняла руки к голове.
– Дженни? – позвал Марк.
Я обернулась.
– От этого оружия нет убежища, если ракеты запустят из Пентагона, то другие страны тоже будут обороняться, шансов выжить, у нас нет, – произнес Марк серьёзным тоном.
– Я не сдамся! – ответила я и вышла из палаты.
Марк проводил девушку взглядом, тяжело вздохнув, он продолжил изучать содержимое коробки, пытаясь найти выход, хоть одну зацепку.
Разволновавшись, я направилась к отцу: он все-таки влиятельный адвокат, вдруг сможет чем-то помочь за счет своих связей и своего ума. Подходя к его палате, в моем кармане зазвенел телефон, я остановилась и отошла к окну.
– Алё?
– Здравствуй, Дженни, это Роуз Тин, – произнесла она взволнованно.
– Оу… Роуз, рада слышать тебя, как ты? – спросила я, повеселевшим голосом.
– Да все хорошо, меня выписывают, и сотрудники детского дома, в котором я раньше жила, заберут меня обратно сегодня вечером.
Я подняла руку и посмотрела на часы: 15:20.
– Но я не хотела бы уезжать до встречи с тобой, – настаивала Роуз.
– Что-то срочное? – переспросила я.
– Думаю да, я кое-что вспомнила из прошлого, Дженни, – прошептала девочка.
– Окей, я все поняла, Роуз, скоро буду… – я мгновенно развернулась от палаты отца и поехала в больницу к девочке.
Тем временем в Пентагоне.
Группа по захвату стояла в соседнем коридоре, ожидая шанса совершить возможное нападение. Бен повернул Ларри к дверям.
– Вводи! – приказал он.
– Что?! – переспросил Ларри, пытаясь потянуть время.
Бен ударил кулаком его под дых.
– Живее! – закричал он.
Кашляя от боли, Ларри согнулся, приложив свою ладонь к сканеру.
– Сэр, если они войдут, мы ничем не сможем ему помочь, доступ туда ограничен для иных лиц, и его не перекодировать.
– Я знаю, капрал, но мы не можем рисковать жизнью Гринвича, даже если боеголовки запустят, мы можем попытаться их перенаправить или отключить в течение 7 минут, а если Ларри Гринвич умрет, то у нас не только не будет этой возможности, но и доступ к ядерным боеголовкам будет утерян навсегда, а это, как понимаешь, самое страшное из всего, что может быть. Это подобно той старой присказки: «Сидишь на пороховой бочке и не знаешь: то ли рванет, то ли нет…»
– Ага, однажды такое уже было, – поддержал их разговор ещё один рядовой, командир изменился в лице.
– Да, было около 30-35 лед назад: один безумец из своих захотел отомстить за свою семью и многое другое, псих, в общем, – отмахнулся командир.
– И как все решилось? – спросил рядовой.
– Я точно не знаю, но в деле фигурировала какая-то женщина, по крайней мере, так упоминалось в газетах.
Лазер проверил отпечатки пальцев, и из стены выдвинулась клавиатура для набора пароля. Ларри посмотрел на Бена.
– Может, не стоит этого делать? – переспросил он.
Бен тяжело вздохнул и прострелил ему плечо.
– Ты все ещё не понял: я не шучу! – закричал он.
– А-а-а! – вскрикнул Ларри, схватившись за плечо, с трудом вводя пароль.
Группа захвата выбежала из-за угла, Бен оглянулся на них.
– Всем назад, я сказал! – кричал он, наведя на них пистолет.
Глазной лазер подтвердил личность, дверь пискнула и медленно начала открываться. Услышав сигнал, Бен обернулся назад, Ларри неожиданно ударил его по голове, раненый ослабевший Бен пошатнулся и чуть не упал. Группа захвата мгновенно открыла огонь по Бену, но тот успел среагировать: схватив Ларри за ворот, прикрываясь им, он начал отстреливаться от военных, подстрелив нескольких солдат, пятясь в секретное темное помещение спиной.
Как только дверь закрылась, в помещении стало светлее, светло-зеленые огни освещали потолок и стены. Сама комната небольших размеров, в середине стоял компьютер на высоком столе, а напротив, висел ещё один большой монитор. Слева и справа от него стояли стулья – по 10 штук с каждой стороны.
