– Все время, – ответил тот. – У вас тоже?
Человек опять оказался вблизи освещенной середины аллеи.
– Привыкнете, – сказал Леунг. – Ничего особенного. Пумо увидел расплывчатые конторы лица, темную челку, худощавое тело под едва различимыми очертаниями одежды. Ему тут же показалось, что перед ним кто-то, кого он знает, и в следующую секунду Пумо понял кто. В голове у него прояснилось. Он повернулся к Леунгу и сказал.
– Привезите все и пришлите мне счет.
Тот пожал плечами.
Человек на аллее был Виктор Спитални, и теперь Пумо знал, что его подозрение, будто бы за ним следят, отнюдь не были беспочвенны. Спитални, вероятно, преследует его уже не первый день. Он даже крутился у ресторана, где его заметил Винх.
– Я, должно быть, сумею устроить вам небольшую скидку на сковородки, – произнес Леунг.
Вместо того, чтобы вступить в переговоры, как ожидал от него поставщик, Тино быстро застегнул пальто и, бормоча удивленному Леунгу какие- то невнятные извинения, поспешил выйти из офиса. Через несколько секунд за ним уже захлопнулась алюминиевая входная дверь.
Пумо увидел, как худой темноволосый человек скрылся за пово-ротом аллеи. Тино заставил себя идти не торопясь – Спитални не понял, что его раскрыли, и Пумо не хотел спугнуть его. Прежде всего, необходимо убедиться в том, что следивший за ним человек – действительно Виктор Спитални. Ведь он видел только расплывчатый контур его лица при тусклом уличном освещении. И тут у Пумо засосало под ложечкой – он понял, что человеком, обыскавшим его жилище, тоже был Виктор Спитални.
Это Спитални почти что поймал его в ловушку в библиотеке, и он будет продолжать свою слежку, пока не поймает и не убьет Пумо. Это Спитални убил Денглера или, по крайней мере, оставил его умирать, а теперь он приступил к своей кровавой охоте по всему миру. Спитални не умер, не погиб от наркотиков или от болезни, не исправился и не стал приличным человеком. Он улучшил момент и улизнул.
Улица была практически пуста, только несколько китаянок лениво прогуливались около своих домов, да в самом конце квартала какой-то мужчина в длинном черном пальто, поднявшись по лестнице, зашел в дом. Пумо брел по холодной улице, леденея от страха, что его сумасшедший преследователь может скрываться за дверью любого магазина.
Однако, дойдя до конца квартала, Пумо уже начал сомневаться в своих выводах. Теперь никто не шел за ним, и никто явно не собирался выпрыгивать из-за закрытых дверей и набрасываться на него. Единственным, что имелось у него в пользу предположения, что его преследует Виктор Спитални, был беглый взгляд из грязного окна на полутемную улицу. К тому же, очень трудно было представить себе, чтобы Спитални пришло в голову в библиотеке изображать из себя журналиста. Нет, конечно, Мэгги была права, и человек с испанским именем – простое совпадение. Еще час назад он готов был поклясться, что видел гигантского таракана. Пумо снова оглядел пустую улицу, и тело его начало постепенно расслабляться.
Он решил пойти домой и снова позвонить Джуди Пул. Если она уже поговорила с Майклом, то его друзья, должно быть, собираются скоро вернуться домой.
Пумо вернулся на Гранд-стрит в половине шестого, как раз когда рабочие паковали инструменты и таскали оборудование в грузовики. Бригадир сообщил ему, что Винх ушел куда-то примерно полчаса назад. Во время реконструкции ресторана дочь Винха жила у его кузины в квартире на Кэнел-стрит, и Винх проводил там почти все вечера. Когда грузовики и пикапы рабочих свернули на Западный Бродвей, Пумо вновь оглядел улицу.
Гранд-стрит никогда не бывала пустой, и тротуары были полны преуспевающими жителями Нью-Джерси и Лонг-Айленда, которые предпочитали тратить деньги в Сохо. Мимо туристов с трудом пробирались местные жители с Гранд-стрит, Западного Бродвея, Спринг-стрит, Брум-стрит. Некоторые махали Пумо, и он махал им в ответ. Знакомый художник, поднимаясь по ступенькам бара “Ля Гамал”, через улицу спросил Пумо, когда тот думает открыть свое заведение.
– Через пару недель, – ответил Пумо, молясь про себя, чтобы это оказалось правдой.
Художник вошел в бар, а Пумо зашел в помещение “Сайгона”. Он подошел к бару, где Гарри Биверс провел столько часов, принадлежащих по праву “Колдуэлл, Моран и Моррисей”. Бар был теперь отделан под орех, за ним виднелась пустая, все еще не доделанная столовая.
С трудом ориентируясь в темноте, Пумо прошел в кухню. Здесь лампы были подключены, и Пумо зажег свет. Затем он встал на четвереньки, заглянул под плиту, под холодильник, за морозильные камеры и шкафы с продуктами, осмотрел каждый сантиметр пола, но нище не обнаружил ни одного насекомого.
Затем Тино прошел в небольшую комнатушку Винха. Постель шеф-повара была аккуратно застелена. Книги Винха – поэзия, романы, исторические произведения, кулинарные книги на французском, английском и вьетнамском – аккуратно стояли на самодельных полках. Пумо заглянул под шкафы и под кровать. Гигантского насекомого нигде не было. Никто не стучал лапками по полу.
Пумо запер дверь и поднялся на антресоли, в свое жилище. Там он снял наконец пальто, прошел в спальню и, не зажигая света взглянул из окна на Гранд-стрит.
Люди продолжали подниматься по ступенькам “Ля Гамал”. Многие из этих людей, будь у них сегодня такая возможность, принесли бы свои пустые желудки и полные кошельки в “Сайгон”. Все довольно торопливо шли по улице, никто не таился, не крался, не глядел на окна. Мэгги еще не решила,
