прошлое забвению”, что означало для них двоих продолжение той жизни, которую супруги вели последние четыре года, со дня смерти их сына. Если он сможет простить ее неверность – простить, так и не коснувшись этой темы вслух, – то и она будет делать вид, что ничего такого не было.
Утром Джуди принесла мужу в постель номер “Таймс” и чашку горячего кофе. Сделала она это из чувства долга, но Майкл, как ни странно, ощущал груз ответственности гораздо больше, чем Джуди. Он пил кофе и лениво листал страницы журнала, а Джуди сидела рядом на постели и жизнерадостно сообщала ему обо всем, что произошло за последние несколько недель в ее школе. Вот она, обычная жизнь, казалось, говорило ее лицо. Вот так мы и живем, разве ты не помнишь? И разве это не замечательно?
Они вдвоем ползли через этот долгий день – ели ленч в отеле “Генерал Вашингтон”, потом долго гуляли по окрестностям между пустых бурых газонов, на которых то здесь, то там мелькали таблички “Продается”, мимо новых домов, напоминавших диковинные фантазии из стекла и бетона. Супруги закончили свою прогулку возле утиного пруда посреди Тарлоу-парка. Утки плавали парочками, и каждый зеленоголовый селезень бдительно отгонял других, пытавшихся приблизиться к его серенькой подружке. Майкл сидел на скамейке возле пруда. На секунду ему захотелось опять оказаться в Сингапуре.
– И как это было – вновь заняться сексом после стольких лет перерыва? – спросил он жену.
– Опасно, – ответила Джуди. Ответ был лучше, чем ожидал Майкл.
Через некоторое время Джуди сказала:
– Майкл, ведь ты понимаешь, что мы принадлежим этому месту.
– Я не знаю, чему принадлежу, – ответил Майкл.
Жена заметила на это, что он просто преисполнен жалостью к себе. За словами ее чувствовалась уверенность в том, что жизнь их уже установилась раз и навсегда, что эта жизнь и была настоящей жизнью.
У Майкла весь день было такое ощущение, будто все, что он делает, происходит не с ним, а с кем-то другим. Наверное, так чувствуют себя актеры, подумал Майкл, и только в этот момент окончательно осознал, что весь день старательно играет роль мужа.
Он рано пошел спать, оставив явно довольную этим Джуди смотреть “Театр шедевров”. Майкл переоделся в пижаму и стал чистить зубы, пытаясь одновременно читать книжное обозрение “Таймс”.
Джуди несказанно удивила его, протиснувшись в ванную и подмигнув отражению мужа в зеркале. Не менее удивительным было и то, что на Джуди была розовая ночная рубашка и что она явно собиралась улечься в постель еще до конца “Театра шедевров”.
– Сюрприз! – сказала Джуди.
Человек, роль которого играл Майкл, ответил:
– Привет!
– Не возражаешь, если присоединюсь к тебе? – Джуди взяла свою щетку, пустила воду, намочила щетину и щедро выдавила толстый слой пасты. Прежде чем засунуть щетку в рот, Джуди спросила отражение Майкла, которое как раз собиралось начать полоскать рот:
– Ты удивлен, ведь правда?
Тогда Майкл понял: она тоже играет. Это в значительной степени утешило его. Если бы в подобной сцене было хоть что-то, имеющее отношение к реальности, это заставило бы Майкла сойти с ума от боли и отчаяния.
Когда он, обогнув Джуди сзади, вышел из ванной, жена помахала ему свободной рукой и пробормотала:
– Пока.
Ступая ногами другого человека, Майкл подошел к своему краю постели, чужими пальцами включил лампу на тумбочке у кровати, и уложил чужое тело в чужую постель. Затем он открыл “Послов” и с облегчением обнаружил, что книгу читает все-таки он, а не другой человек.
Книга была о некоем Стренсере, которого послали в Париж, чтобы он привез оттуда одного молодого человека, подозреваемого в растрате. Стренсер скоро обнаружил, что Чед Ньюсом – так звали парня – был скорее просто очарован Парижем, чем преследовал какие-то дурные цели. И он вовсе не был уверен, что ему необходимо вернуться. Сам Стренсер неделями откладывает свое возвращение, обнаруживая каждый день все новые, более тонкие и интересные оттенки мыслей и чувств. Он жив, и он в мире с самим собой, и возвращаться вовсе не хочется.
Как только Майкл приступил к чтению, он почувствовал, что имеет много общего со Стренсером. Ведь они с друзьями тоже отправились в путешествие, чтобы вернуть сбившегося с пути товарища, а нашли его совершенно другим человеком, который был гораздо лучше того, которого они знали раньше. Пулу было интересно, сможет ли Стренсер в результате подавить себя и все-таки вернуться домой. Вопрос вопросов.
Джуди тоже легла в постель и придвинулась к Майклу гораздо ближе, чем обычно.
– Потрясающая книга, – произнес Майкл.
Это почти не было игрой, но все-таки одновременно было.
– Я вижу, тебя она по-настоящему захватила. Майкл опустил книгу, чтобы убедиться, что Джуди по-прежнему играет, и увидел, что, конечно же, так оно и есть.
– Ты, наверное, спутала меня с Томом Брокоу, – сказал он.
– Я не хочу терять тебя, Майкл, – Джуди играла, но относилась к своей игре очень серьезно. – Отложи книгу.
