— Да, папа, — Глория вздохнула. — Она смотрела на Тома безжизненными глазами, и тот подумал даже, что пропустил момент, когда доктор Милтон незаметно дал ей таблетку. Она сидел, слегка приоткрыв рот. Тому вдруг захотелось оказаться сейчас совсем за другим столом — в комнате мистера фон Хайлица.
Том вспомнил о кожаном альбоме, и в памяти тут же всплыли слова отца.
— Дедушка, это правда, что Фридрих Хасслгард начинал под твоим руководством? — спросил он.
Глен хмыкнул что-то невразумительное и нахмурился.
— И что с того? — спросил он.
— Мне просто любопытно, вот и все, — сказал Том.
— В этом нет ничего любопытного.
— Ты думаешь, что он покончил с собой?
— Том, пожалуйста, — взмолилась Глория.
— Ты слышишь — твоей маме не нравится разговор на эту тему. Может быть, ты будешь так любезен и прислушаешься к ее мнению.
Миссис Кингзли вернулась, неся на подносе выпивку. Она обслужила сидящих за столом и удалилась, явно не ожидая, что кто-нибудь скажет ей «спасибо». Гленденнинг Апшоу сделал большой глоток холодного джина и откинулся на спинку стула, опустил подбородок, так что лицо его состояло теперь как бы из нескольких бугров, и впадин. Распробовав джин, дедушка немного повеселел. Том думал о исчезнувшем Фридрихе Хасслгарде, который закончил свою карьеру тем, что получил взятку в размере трехсот тысяч долларов, убил свою сестру и уплыл на собственном корабле в открытое море. Гленденнинг Апшоу спокойно пьет джин с мартини.
Фридрих Хасслгард наблюдал недавно за собственным исчезновением.
— И все же я думаю, что Хасслгард действительно покончил с собой, — нарушил молчание дедушка. — А что еще могло с ним случиться?
— Я вовсе не уверен в этом, — сказал Том. — Люди ведь не исчезают ни с того, ни с сего, правда?
— Иногда они поступают именно так.
В наступившей тишине Том глотнул светлого, чуть горьковатого пива «Форшеймер».
— В последнее время я все время думаю о нашем соседе, — сказал он. — О Леймоне фон Хайлице.
И мать, и дедушка недоуменно уставились на Тома. В глазах Глена читалось удивление, смешанное с раздражением, а взгляд Глории почти не фокусировался. Том снова подумал, что доктор Милтон успел дать его матери какое-то лекарство.
— Леймон? — переспросила Глория. — Ты сказал Леймон?
— Давайте сменим тему, — дедушка снова нахмурился.
— Но он действительно сказал «Леймон»?
Гленденнинг Апшоу прочистил горло и повернулся к дочери.
— Как ты живешь в последнее время? — спросил он. — Вы ходите куда-нибудь?
Глория откинулась на спинку стула.
— На прошлой неделе мы с Виктором обедали у Лангенхаймов.
— Это хорошо. Неплохо повеселились?
— О, да! Да, повеселились.
— А тебе не кажется примечательным, что Хасслгард исчез в тот же день, когда полиция убила того человека в Уизел Холлоу? — спросил Том. — Как ты думаешь, дедушка?
Глен поставил бокал и медленно повернулся к внуку.
— Ты спрашиваешь, кажется ли мне это примечательным или что я думаю по этому поводу? — уточнил он.
— Мне интересно твое мнение.
— А я хочу знать, что ты думаешь об этом, Томми.
— Расскажи мне, пожалуйста.
— Точно доказано, что Хасслгард расхищал средства казначейства, не так ли? — Глен ничего не ответил, и Том продолжал. — По крайней мере, так говорят в местных новостях. Может, он и был честным человеком, когда работал на тебя, но, придя к власти, Хасслгард стал хапать обеими руками. Сестра потребовала долю в его доходах, и тогда Хасслгард убил ее. Он был уверен, что это сойдет ему с рук.
— Несколько странное предположение.
— Так я слышал... мммм... от своих одноклассников.
Гленденнинг Апшоу в упор посмотрел на внука.
— И что еще ты от них слышал?
— Что это полиция убила министра, а вину за убийство Мариты свалила на того уголовника.
