— Это передавали в выпуске новостей. Но никто кроме капитана Бишопа не видел этого письма, не так ли?
— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
— Я говорю о том, что... что в письме вполне могло быть написано что-то совсем другое. Что если там ничего не было о бедном полукровке Фоксвелле Эдвардсе, недавно освобожденном из тюрьмы? Что если письмо доказывало, что Мариту Хасслгард убил кто-то совсем другой? Что ее смерть тесно связана с тем, что происходило в казначействе.
— Это просто нелепо, — сказал доктор. — Здесь только что умер человек.
— А те, кто собрался здесь по этому поводу, выглядят не слишком несчастными, — заметил Том.
— Что ж, офицеры полиции не всегда бывают лояльны. Но что пытаешься сделать ты, Том. Рассуждаешь о каких-то существующих и несуществующих письмах, задаешь вопросы об убийстве...
— Как мог этот человек, Менденхолл, быть нелояльным, если он умер при исполнении служебных обязанностей. К чему же он был нелоялен?
Доктор Милтон едва сдерживался, чтобы не взорваться.
— Послушай меня внимательно. Лояльность — это верность людям своего круга. Ты знаешь, кто они такие. Твои соседи, твои друзья, твоя семья. Они — это ты. И никогда не пытайся убежать от себя.
Доктор выпрямился и поправил жилет.
— Ты должен жить в этом мире рядом с нами, Том, — доктор посмотрел на часы. — Я хочу, чтобы мы оба забыли об этом разговоре. У меня еще очень много дел. Пожалуйста, передай от меня привет маме и дедушке. — Быстро взглянув на Тома, Милтон оставил его и пошел в сторону зала. Однако, сделав несколько шагов, доктор обернулся. — Кстати, сестра Ветивер временно отстранена от работы. И забудь обо всем этом, Том.
— А Хэтти Баскомб?
На этот раз доктор рассмеялся.
— Хэтти Баскомб! Думаю, ты найдешь ее где-нибудь в туземных кварталах, если она еще жива. Эта женщина ушла от нас много лет назад. Думаю, она бормочет где-нибудь заклинания над обглоданной куриной костью. Колоритная была особа, не правда ли?
— Да, очень, — машинально согласился Том.
20
— Я звоню предложить: не хочешь ли ты отправиться со мной на экскурсию.
Было начало пятого, и Том разговаривал по телефону с Сарой Спенс. Отец его был все еще в своем офисе на Калле Хоффманн или занимался тем, чем он обычно занимался, когда отсутствовал дома, — а Глория Пасмор сидела у себя в комнатке. Вернувшись из больницы, Том приоткрыл дверь спальни. В лицо ему ударил запах виски. В комнате играла тихая музыка, а мать спала, раскинувшись в одежде на кушетке. Это называлось у нее «вздремнуть после обеда».
— Предложение звучит заманчиво, но я немного занята, — сказала Сара. — Мы с мамой готовимся к поездке на север. Папа неожиданно объявил, что в этом году мы отправимся туда пораньше, так что на сборы у нас остается только два дня. Он еще сказал, что мы полетим туда на самолете Редвингов. Я нигде не могу найти Бинго. Хотя, конечно же, смешно так беспокоиться о Бинго. А что за экскурсия? — спросила Сара после паузы.
— Я думал, мы просто сходим куда-нибудь погулять.
— А ты не побледнеешь и не убежишь, если я опять ляпну что-нибудь жутко нелепое?
Том рассмеялся.
— Нет. И на этот раз я даже не вспомню, что мне срочно надо быть в другом месте.
— Значит, ты хочешь начать с того места, на котором мы остановились? Что ж, мне нравится эта идея.
— Я хотел предложить что-нибудь новенькое, — сказал Том. — Давай прогуляемся в старый туземный квартал.
— Я никогда не была там.
— Я тоже. Никто из жителей восточной части острова никогда даже не думал о том, чтобы побывать там.
— А это не слишком далеко?
— Не очень. Мы пробудем там не больше получаса.
— А что мы будем делать? Обследуем притоны курильщиков опия, организуем торговлю белыми рабами или станем охотиться за похищенными из казначейства деньгами?
— Какие книги ты больше любишь читать, Сара?
— В основном те, которые видела у тебя в руках в школе. Я только что закончила «Красную жатву». А что мы все-таки будем делать?
