Я услышал, как Алан резко вдохнул воздух.
– Я не люблю открытые гробы, – сказал Ральф. – Что надо делать? Подняться и поговорить с этой особой?
– Хотелось бы мне поговорить с этой особой, – сказал Алан. В этот момент он казался самым несчастным человеком на свете. – Некоторые другие культуры предполагают, что живые могут спокойно общаться с мертвыми.
– Да? – переспросил Ральф. – Вы имеете в виду Индию?
– Пойдемте, – Джон начал подниматься по ступенькам.
– В индийских религиях все обстоит несколько сложнее, – сказал Алан. Они с Ральфом обошли вокруг машины и начали подниматься вслед за Джоном. До меня доносились лишь обрывки их разговора.
Марджори тревожно посмотрела в мою сторону. Я явно вызывал у нее какие-то опасения. Наверное, все дело было в огромных «молниях» на моей японской куртке.
– Пойдемте, – сказал я, предлагая ей руку.
Марджори схватилась за мой локоть, как птичка хватается коготками за жердочку.
2
Джойс Брофи держала перед нами открытой массивную дубовую дверь. На ней было темно-синее платье, напоминавшее вечерний наряд для беременных.
– Боже, а мы уже волновались, что это вас задержало, – сказала она, кривовато улыбаясь.
Джон разговаривал с каким-то сгорбленным человечком лет семидесяти, серое лицо которого прорезали глубокие морщины. Я подошел к Алану.
– Нет, нет, мистер, вы должны познакомиться с моим отцом, – сказала Джойс. – Давайте покончим с формальностями, прежде чем вы войдете в зал. Всему, знаете ли, свое время.
Сутулый старик в мешковатом сером костюме, улыбнувшись, протянул мне руку.
– Да, сэр, – сказал он. – Это важный день для нас всех.
– Па, – сказала Джойс. – Познакомься с профессором Брукнером, профессором Рэнсомом и другом профессора Рэнсома...
– Тимом Андерхиллом, – сказал Джон.
– Профессором Андерхиллом, – подхватила Джойс. – А это миссис Рэнсом, мать профессора Рэнсома. Мой отец – Уильям Тротт.
– Зовите меня просто Билл, – старик улыбнулся еще шире и схватил левой рукой руку Марджори. – Некрологи были очень хороши, не так ли? Мы все очень постарались.
Никто из нас не видел сегодняшних утренних газет.
– О да, – сказала Марджори.
– Хочу выразить соболезнования вашему горю. С этой минуты вы должны постараться расслабиться и испытать хоть какую-то радость от прощания. И помните, что мы всегда рядом, чтобы помочь вам.
Он отпустил наконец наши руки.
Марджори потерла ладони.
«Зовите меня просто Билл» попытался изобразить сочувственную улыбку и отступил на шаг назад.
– Моя девочка отведет вас в часовню Вечного покоя. Когда начнется служба, мы пригласим ваших гостей.
Произнеся эти слова, он повернулся на сто восемьдесят градусов и с удивительной для его комплекции скоростью удалился в глубь длинного темного коридора.
«Зовите меня просто Джойс» с улыбкой наблюдала за ним несколько минут, затем сказала:
– Сейчас он включит первую часть музыкальной программы, которая будет фоном для ваших тихих размышлений. Мы уже приготовили стулья, и когда появятся ваши гости, вы должны сесть в левой части первого ряда – там места для членов семьи. – Она подмигнула мне. – И близких друзей.
Прижав правую руку к животу, «Зовите меня просто Джойс» махнула левой в сторону коридора. Джон встал рядом с ней, и они вместе двинулись в эту сторону. Из стереоколонок донеслись звуки органной музыки. Алан шел по коридору, словно лунатик, Ральф гордо шествовал рядом.
– Так значит, человек рождается снова и снова? – продолжал расспрашивать он. – А какова расплата?
Я не слышал, что пробормотал в ответ Алан, но вопрос Ральфа вернул его к действительности, старик поднял голову и пошел побыстрее.
– А я и не знала, что вы один из профессоров, работающих с Джоном, – сказала Марджори.
