– Мне полагается сто двадцать долларов.
Алан залез в карман пиджака и достал оттуда ком двадцатидолларовых банкнот. Отсчитав шесть штук, он встал, чтобы передать их уборщице.
– Вы просто прелесть, мистер Брукнер, – улыбнулась женщина. – Я буду приходить по четвергам.
– Замечательно, – сказал Алан.
Выходя из гостиной, уборщица подняла шланг от пылесоса.
– А что мне делать с этими цветами? – спросила она.
Алан непонимающе посмотрел на женщину.
– Ну, вы их поливаете или что?
– А где это?
– Я переставила на кухню.
– Но венки обычно не поливают.
– Что ж, тем лучше.
Женщина вышла, увозя за собой пылесос, а через несколько минут вернулась уже без него, и я пошел проводить ее до двери. Она продолжала бросать на меня косые подозрительные взгляды.
– Он как доктор Джекил и мистер Хекил или как его там.
В этот момент в коридоре появился Алан. Он осторожно нес в обеих руках круглый венок из гвоздик и желтых роз.
– Вы ведь знаете Флори-парк, не так ли? – спросил он.
– Я вырос в другой части города.
– Тогда я скажу вам, как его найти. Думаю, вы сумеете отыскать озеро в восточной части парка. – Мы вышли наружу. – Восток это справа.
– Да, сэр, – кивнул я.
Мы подошли к машине. Алан забрался на переднее сиденье, прижимая венок к груди.
Следуя инструкциям Алана, я свернул к северу от Истерн Шор-драйв. Я спросил, почему бы нам не свернуть к берегу здесь же, неподалеку.
– Это Банч-парк, – ответил Алан. – Эйприл не любила здесь гулять. Слишком много народу.
Через десять-двенадцать миль мы оказались в районе Ривервуд.
Истерн Шор-роуд перешла в двухполосное шоссе, которое вскоре разделилось на две дороги, одна из которых вела на запад, а другая прямо, на север, теряясь в сосновом лесу, среди которого попадались то здесь, то там большие современные здания. Алан велел мне ехать прямо и свернуть направо у следующего перекрестка.
Вскоре мы проехали мимо таблички, на которой было написано оранжевыми буквами «Флори-парк». Подъездная дорожка упиралась в круглую автостоянку, на которой стояли несколько «джипов» и «рейнджроверов».
– Это один из самых красивых парков в нашем округе, – сказал Алан. – И никто не знает о его существовании.
Он вылез из машины.
– Туда, – дойдя до конца стоянки, он перелез через бетонный бордюрчик и пошел прямо по траве к узенькой тропинке. – Я был здесь всего один раз. Эйприл тогда училась в школе.
Я спросил, не позволит ли он мне нести венок.
– Нет, – коротко ответил Алан.
Тропинка вела к небольшому островку, на котором росли вперемежку березы и сосны. Я шел впереди Алана, отклоняя встречавшиеся на пути ветки. Алан дышал и двигался довольно легко для своего возраста. Мы вышли на большую поляну, кончавшуюся небольшой возвышенностью, поднявшись на которую я увидел вершины других деревьев, а за ними – голубую гладь озера. Пот пропитал мою рубашку. Я отер ладонью лоб и сказал:
– Алан, я наверное не смогу пойти с вами дальше.
– Почему.
– Мне трудно находиться в таких местах, как это.
Он нахмурился, пытаясь понять, что я имел в виду. Я сделал шаг вперед, и перед моими глазами снова взорвалась мина, подбросив в воздух разорванные тела товарищей.
– А что такое? – спросил Алан.
– Меня нервируют открытые пространства.
– Тогда почему бы вам не закрыть глаза?
И я закрыл глаза. Маленькие фигурки в темных одеждах летали меж крон деревьев, а другие ползли к краю поляны.
– Я могу чем-нибудь помочь вам? – спросил Алан.
