тех пор, как узнал о смерти дочери.
– Моя дорогая девочка, – произнес Алан дрожащим голосом, крепко прижимая к груди венок. – Эйприл! Я всегда останусь твоим отцом, а ты – моей дочерью. Ты будешь жить в моем сердце до самой моей смерти. Я обещаю тебе, что тот, кто это сделал, не уйдет от ответа. У меня осталось не так много сил, но их хватит на нас двоих. Я люблю тебя, дитя мое.
Подойдя к самому краю гранитной площадки, Алан поглядел вниз и произнес тихим, мягким голосом.
– Отец твой желает тебе почить в мире и покое.
Затем, сделав шаг назад, Алан взял венок в правую руку и, отведя руку назад, кинул венок, словно диск. Несколько раз перевернувшись в воздухе, он коснулся водной глади.
Мальчишки громко закричали, показывая пальцами в сторону плывущего венка. Кинувшись в воду, они поплыли к тому месту, где он упал, но остановились, увидев на скале меня и Алана.
– Я ведь по-прежнему ее отец, – сказал Алан.
7
Когда мы остановились у дома Джона Рэнсома, только узкие щелочки между веками Алана указывали на то, что он не спит.
– Я подожду, – сказал он.
Джон открыл дверь и пустил меня внутрь.
– Где вы были? Ты знаешь, который час?
Родители Джона стояли посреди гостиной, тревожно глядя в мою сторону.
– С Аланом все в порядке? – спросила Марджори.
– Он немного устал, – сказал я.
– Послушайте, мне надо торопиться, – сказал Джои родителям. – Мы вернемся через полчаса. Не думаю, чтобы вся процедура заняла много времени.
Ральф Рэнсом начал было что-то говорить, но Джон буквально вытолкал меня и захлопнул за нами дверь.
– О, Господи, да старик спит, – казал он, подойдя к машине. – Мало того, что из-за тебя мы опаздываем, ты еще вынул его из постели в таком состоянии, что он вряд ли помнит свое собственное имя.
– Он помнит свое имя, – заверил я Джона.
Сев в машину, Джон похлопал тестя по плечу.
– Алан? С тобой все в порядке?
– Ас тобой? – спросил в ответ Алан.
Я решил поехать по мосту на Горацио-стрит, но тут вспомнил, что говорил мне о нем Дик Мюллер.
– Джон, – сказал я. – Ты не рассказывал мне, что Эйприл интересовалась местной историей.
– Иногда она кое-что изучала по этому поводу. Но так, ничего особенного.
– Но ведь она, кажется, особенно интересовалась мостом на Горацио-стрит.
– Мне ничего об этом неизвестно.
Алан дышал глубоко и ровно, полоски между веками исчезли.
– Почему ты так задержался? – спросил Джон.
– Алан хотел заехал в Флори-парк.
– А что ему понадобилось в Флори-парке?
– Эйприл любила ходить туда.
– Что ты пытаешься мне сообщить? – сердито спросил Джон.
– Там есть скала, нависающая прямо над озером, и Эйприл любила загорать и нырять там, когда еще училась в школе.
– О, вполне может быть, – Джон заметно расслабился.
– Алан захотел увидеть это место.
– И что он там делал? Ходил кругами и страдал по Эйприл?
– Что-то вроде этого.
Джон пренебрежительно хмыкнул.
