4
Мы стояли практически в пустой комнате площадью около десяти квадратных футов. В дальнем конце виднелась ведущая наверх лестница. У стены напротив нас стоял огромный коричневый диван, обитый дерматином, а слева от меня – письменный стол. На полу лежал потертый зеленый ковер. Еще в стене напротив виднелась какая-то дверь. Джон закрыл входную дверь, и в комнате стало почти совсем темно.
– Это сюда Фрицманн вносил ящики из машины? – спросил Джон.
– Его машина стояла со стороны улицы, и была открыта передняя дверь.
Над головой у нас что-то хрустнуло, и мы как по команде подняли глаза к потолку.
– Давай ты посмотришь в той части дома, а я поднимусь по лестнице, – предложил Джон.
Я кивнул.
Рэнсом двинулся к лестнице, но вдруг остановился и повернулся ко мне. Я сразу понял, что у него на уме, вынул из-за пояса «кольт» и протянул ему.
Взяв пистолет, Джон снова двинулся к лестнице. Поставив ногу на первую ступеньку, он знаком показал мне, что пора начать осмотр.
Я прошел через пустой офис и открыл дверь в стене. Посреди следующей комнаты стоял длинный деревянный прилавок, а вдоль стен – деревянные столбики, на которых, очевидно, висели когда-то шкафы. Сломанные трубы, торчащие из стен, подводили когда-то газ к плитам. На дальнюю стену вдруг упал луч света – Джон Рэнсом открыл наверху скрипучую дверь.
Дверь, напоминавшая люк, вела в помещение бара. При каждом шаге из-под ног моих поднималась пыль.
Я стоял в дверях и разглядывал старый бар. Окно напротив было таким грязным, что казалось, будто за окном – мрачный, пасмурный ноябрь. Прямо передо мной виднелся конец старой стойки бара.
Справа были пустые кабинки, напоминавшие исповедальни в церквах семнадцатого века. Пол был покрыт толстым слоем пыли. Хорошо видны были следы, ведущие к кабинкам и обратно: маленькие ступни, длинные пальцы.
У меня возникло вдруг чувство, что я уже видел когда-то точно такую же пустоту. Я сделал еще шаг вперед, и это чувство усилилось. Вокруг меня точно раскололось время. Какая-то невнятная музыка, которую я слышал много раз, но никак не мог узнать, звучала у меня в голове. По телу вдруг пробежала дрожь.
Потом я понял, что в комнате есть кто-то еще, и похолодел от ужаса. Передо мной стоял на пыльном полу ребенок, смотревший настойчивым взглядом прямо мне в глаза. Вода, текущая под вязами на Ливермор-авеню, умирающие люди, вопящие посреди уже умерших. Я уже видел его однажды, очень давно.
А потом мне показалось, что другой мальчик, другой ребенок, стоит за первым, и что если этот ребенок дотронется до меня, я сам окажусь среди мертвых.
Райский сад, Царствие небесное.
Я сделал шаг вперед, и ребенок исчез.
Я сделал еще шаг в сторону окна. На полу виднелись два больших квадратных отпечатка, а рядом были разбросаны какие-то шарики, напоминавшие по виду изюм.
В кухне раздались тяжелые шаги.
– Там в стене наверху – дыра величиной с Небраску, – сообщил мне Рэнсом. – Нашел коробки?
– Их нету, – сказал я. У меня немного кружилась голова.
– Черт, – он встал за моей спиной. – Они явно были здесь. – Джон вздохнул. – Над этими коробками стали работать крысы – вот Фрицманн и увез их.
– Может быть... – я не продолжил фразу, и она прозвучала так, будто я был согласен с Рэнсомом. Не хотелось говорить ему, что коробки вполне могли унести отсюда из-за его жены.
– А это что – Джон заметил следы, ведущие к кабинкам и обратно. Пистолет дрогнул в его руке.
Я пошел по следам вслед за ним. Там, где кончалась очередная секция досок, мы обнаружили латунное кольцо, вмонтированное в круг.
– Люк, – сказал Джон. – Вполне возможно, в подвале кто-то есть.
Он потянул за кольцо, люк открылся, и под ним обнаружилась деревянная лестница, ведущая вниз, в темноту. Мне показалось, что я слышу запах крови. Я резко махнул головой – теперь пахло только землей и плесенью.
И это со мной тоже уже когда-то было. Ничто на свете не заставит меня спуститься в этот подвал.
– Ну что ж, не похоже, что там кто-то есть, но надо проверить.
